Семен Данилюк - Мужские игры

- Приветствую тебя, дружище, - с поддельной бодростью пробасил он. Похоже, собеседник уловил фальшь, поскольку на том конце установилось выжидательное молчание. - Есть новости: одна плохая, другая очень плохая. Трубка по-прежнему молчала.

- Тогда начну с плохой. Если помнишь, я по твоей отмашке нацелился на поглощение "Техинформа". Собственно, стояли на выигрыш: взяли, считай, девять процентов, заявились на аукцион. Счастье было так близко, так возможно. - И что? Не юмори, мне через полчаса к Самому с докладом.

- Нет у нас больше девяти процентов. Так получилось, что человечек, на которого я поставил, оказался с гнильцой. Если без деталей, акции перехватили.

- Тогда банкроть, как собирался.

Палий тяжко вздохнул:

- Тоже не выйдет. Я ж говорю, ставленничек мой сгнил. Долго рассказывать, но - нас подловили на фальсификации векселей. Моя вина, каюсь. Не на того поставил. - Твоя, - без выражения подтвердили со Старой площади. - Действительно, очень плохая новость. - На самом деле это пока все еще просто плохая новость, - Палий решил выложить все разом, - семь бед, один ответ. - А очень плохая - на аукционе у нас появился конкурент. Главное - не то что конкурент, а - кто именно. Он и акции эти перехватил. Так что имеет гандикап. Короче, только не падай, - опять Второв.

Никто и не подумал падать. Наоборот, собеседник Палия грозно задышал.

Пытаясь сбить вспышку ярости, Палий заторопился:

- Неведомо откуда взялся. Только не подумай, что паникую. На самом деле, еще ничего не решено. У нас в институте остаются сильные позиции. Невозвращенный кредит. Потом договоры на аренду. Если возьмем аукцион, будет, чем придавить! Так что мы по-прежнему на марше. Звоню больше поставить в известность.

- Ты помнишь, кто за тобой?

- Потому и говорю. Может, намекнешь Второву, чтоб отвял. Не будет же он с тобой из-за институтишки ссориться. Тогда и аукцион, как планировали, задешево возьмем.

Теперь он выжидал, давая время собеседнику принять решение. И решение Старая площадь приняла:

- Помнишь, для чего Роскор придумали? Вот именно. Это как законсервированный агент. Институт - конечно, сладкое пирожное. Казалось, чего на халяву не ухватить? А теперь выяснилось - с запашком. Может, и ничего, проскочит. А вдруг да диорея? Вдруг Второв и впрямь скандал вокруг твоего прокола поднимет. А нам предстоит большая гонка. И банчок твой для "Российской корпорации" лишь прикрытие. Так что отступись, чтоб не засветиться. Твое время попозже придет. Тогда наверстаешь. А Второв... - голос наполнился неприязнью. - Вот что, доведи-ка об этом институтишке до Онлиевского. Тишком так, через третьих лиц. Пусть меж собой погрызутся!

Немного повеселев, абонент со Старой площади отключился.

Звонок под утро показался тревожным. То ли попал на самое томное время сна, то ли и впрямь в неприятностях есть свойство передаваться во внешних звуках, но даже Юля, заснувшая лишь под утро, беспокойно задвигалась.

Телефон пронзительно зазвонил вновь, и, оберегая ее сон, Забелин схватил трубку.

- Д-да, - прошептал он, но вслед за тем взметнулся: - Когда?!

- Ночью, - голос Чугунова был взволнован. - Через пару часов грузим на самолет и - в Испанию. А там - сразу готовить к операции. Заседание правления назначено на два.

- Я не член... - напомнил было Забелин, но Чугунов поспешно прервал:

- Рублев просил собрать всю старую гвардию, - вопреки обыкновению, не появилось при этих словах в голосе Чугунова сарказма. Стало быть, положение Второва и впрямь критическое.

Забелин кунул трубку на тумбочку.

- У Второва почка отказывает, - удрученно объяснил он приподнявшейся Юле. С приспустившейся бретелькой, с моргающими со сна глазами, она выглядела испугавшейся дурного сна девочкой. - Рублев трубит сбор. Похоже, большая драчка над телом Патрокла предстоит. А ты спи, лапочка. У тебя сегодня тоже трудный день.

Забелин подошел к балкону, глотнул густого воздуха - внизу лениво шумел июньский Нескучный сад. Даже тяжелое известие не отвлекло его от тягостных, непроходящих мыслей о Юлочке. Скупка акций была в разгаре, и рабочее место ее было в институте. Уже больше месяца она ежедневно посещала доктора Сидоренко, и результат поначалу обнадеживал - на лице ее все чаще задерживалась мягкая, томящая улыбка. Сон из беспокойного, дерганого, когда среди ночи она вскрикивала, сделался тихим, расслабленным. А однажды он и вовсе с умилением увидел огромный пузырь, образовавшийся в углу расслабленного по-детски рта.