Семен Данилюк - Мужские игры

Потом все переменилось. И те самые партийные секретари и председатели Комитетов госбезопасности, что еще недавно подавляли малейшие проявления религиозности, вдруг разом уверовали и принялись подходить под благословение - под софитами телекамер.

Теперь на кремлевских приемах подозрение стали вызывать те, кто публично объявлял о своем неверии.

Забелин наблюдал за истово крестящимися президентом страны, председателем правительства, мэрами, министрами, депутатами и с инстинктивной брезгливостью сторонился церкви уже потому, что к ней потянулись они.

Да и сама церковь, сноровисто встроившаяся в общую "вертикаль власти", кормящаяся с рук, прирученная, не способная повести за собой души изуверившихся, отчаявшихся, униженных этой самой властью людей, вызывала в нем омерзение.

Он чувствовал себя ребенком, которого взрослые завели в лес. Сами гурьбой ушли, а его бросили в полной темноте.

Прежняя вера оказалась сломленной, обрести новую ему не удавалось.

И от этого он страдал.

Но страдал втайне, не выказывая этого вовне. На службах, на которых вынужден был появляться, головой не вертел, а стоял, сосредоточенный, просчитывая в уме очередную кредитную программу. И потому среди банковской тусовки прослыл за истинно верующего.

Словом, икона Забелину оказалась неинтересна.

Куда больше заинтересовала коленопреклоненная женская фигура, утонувшая в платке и длинной юбке, но в чем-то неуловимо знакомая.

Перехватив его взгляд, Решечкина сокрушенно вздохнула:

- Несчастная девочка. Уж не первый раз ходит. Такое горе! Ну, да авось Господь поможет.

- Что с ней?

- Нет, нет. Это только между нею, мною и Господом.

Через несколько минут, завидев, что женщина перед иконой приготовилась подняться, Забелин поспешно, не без некоторого труда распрощался с добрейшей, но, по совести, приставучей Татьяной Анатольевной и, выйдя за церковные ворота, встал, невидимый, на углу.

Очень скоро показалась и заинтересовавшая его богомолка. На дворе она, скосившись назад, выгнула чуть вперед бедро, одним движением расстегнула юбку, сорвала с соломенных волос платок, все это метнула в висевшую на плече спортивную сумку и, будто отряхнувшись, обратилась в тоненькую, в тех же стираных джинсиках Юлю Лагацкую.

Дождавшись, когда она выйдет на шумную Солянку, Забелин шагнул навстречу:

- Юлечка! Какими судьбами?

- Вы?! - Девушка вздрогнула, быстро прикинула что-то. - Так, по делам. А вы? Хотя что я спрашиваю?

Позади тяжелой громадой нависал банк "Возрождение".

- Предложения мои прочитать не удосужились? - поспешила она перевести разговор.

- По-ра-жен! Просто-таки даже уязвлен. Вот чего не пойму, как в таком тельце - простите, сморозил...

- Ничего, я привыкла, - охотно простила Юля.

- Но в самом деле, откуда?

- То есть понравилось?

- Не то слово. Остап Бендер перед вами мелкий шкодник. Корейко - обычный уголовник. А уж мы-то все - сие есть просто ничтожества.

От непривычного развеселого тона сдержанного обычно руководителя Юля было расслабилась. Но услышав про "сие есть", вновь встревожилась.

- Да нет же, в самом деле, комбинация уникальная. Сама по себе с тройным дном. Но еще и каждая деталь остроумна. Теперь я понимаю Онлиевского, -некстати брякнул он. Глаза девочки заморгали испуганно.

- Да нет, ничего такого. Просто был у нас как-то с ним разговор. Совершенно пустой. Очень высоко о вас отозвался.

Забелин отчего-то сконфузился, скомкал легкий шутливый разговор и вернулся к спасительному деловому тону. - Придется организацию скупки в институте вам взять на себя. Не возражаете?

- Это как раз самое простое. Главное, чтоб сердцевину сделки, кроме вас, никто не понял. Мало ли как потом обернется. - В самом деле, никогда нельзя предугадать, что и как обернется, - думая о своем, подтвердил Забелин.

Под пристальным взглядом Юли встряхнулся:

- Стало быть, стартуем?

- Пора, - подтвердила она. - С завтрашнего дня начинаю регистрировать на вас офшорную компанию на Кипре. Когда все будет готово, вам придется туда слетать.

- НАМ придется, - подправил Забелин. - Если верить объективке, у вас свободный английский. А у меня, увы, через пень колоду. Ничего не попишешь, - гомо совьетикус. Подле них остановились двое изрядно подвыпивших парней, пребывавших в весело-скандальном состоянии. - Какие-то проблемы? - Забелин нахмурился.

- Это у тебя сейчас будут проблемы, - проникновенно заверил один. - Тебе зачем ее английский? Вербуешь, что ли? А ты, масенькая, не бойся, защитим.