Семен Данилюк - Мужские игры

- М-да, любят тебя люди, - обнаружил неожиданную наблюдательность Керзон. Он первым ввалился в объемистый свой кабинет, уставленный в отличие от прочих тяжелой антикварной мебелью. - Они ж не знают, кем ты оказался на самом деле.

- Палыч, не заносись на поворотах, - миролюбиво приобнял его за пухлое плечо Забелин. Но Керзона как раз и понесло.

- Цирк они устроили. От должности его освободили. Отдался - так чего уж темнить? Тем паче цена не хилая - за восемь миллионов льготного кредита да особнячок - богатое отступное.

Он подышал, успокаиваясь.

- А ты мудрым оказался, Палыч. И - чего не думал - верток. Год сидели в одном кабинете, всем делились, а вот - не думал.

- Сам-то уверен, что не ошибаешься? Ведь сколько раз бывало, когда обрушивались мы на Второва. А потом - туман рассеивался, и кто прав выходил? Может, и впрямь в тумане то видит, что нам недоступно. Стратег-то он, чего говорить, каких мало.

- Да при чем тут это? Разве я против Папы? Это у него - кто не со мной, тот против. Вот и окружился шушерой. Разваливается банк. Папа его и рушит чем ни попадя. Славку Бажаева выгнал. Тот ему за три года половину Питера окучил. Каких клиентов отстроил. И мало - выгнал. "За появление на работе в нетрезвом состоянии". Менеджера высшего звена, который десятки миллионов банку принес, как загулявшего слесарюгу... Да, попивает мужик. Так он и три года назад, когда только пришел, пил, а дело делал. Теперь в "Онэксиме" пьет. Треть сотрудников и чуть не всю клиентскую vip - базу с собой увел. А Знайка этот откуда объявился? - Он ткнул в стену, за которой размещался кабинет Покровского. - Ты-то помнишь, какие у нас инвестиционщики были. Прибыли просто бешеные приносить начали. Так посмели, видишь ли, от тех прибылей процент попросить. Выпер всю команду. Другие, само собой, тут же приголубили. А банк на этом направлении годика на два отбросило. Вот цена решения. А ты говоришь? А управленец и вовсе никакой. Нам-то руки связал, а самого на все не хватает - не прежний банчок. Вот и мечется. Да ты глянь только, на кого он нынче ставит.

Керзон протянул новый список высшего менеджмента.

- Сказать тебе, сколько вице-президентов развелось? Пятьдесят! Вдумайся. Не знаю, было ль у Наполеона полстолько маршалов. Знаковая, доложу, гигантомания. А ведь каждому из нахлебников этих себя оправдывать надо. ЦУ вниз спускать. Стало быть, аппарат под себя отстраивать. Фонды, лимиты. Да кто ж такие издержки выдержит. Приглядись, кто на первый план выползает. Дипломаты, замминистры бывшие. Нужные людишки. Для чего только? Или вот - неплохие спецы, но легкие, на спекулятивных операциях взросли. А банк - это... Во! - Он ткнул в овальный стол, подобно гигантскому пауку раскорячившийся на восьми гнутых дубовых лапах. Вот Папа! - Керзон с силой застучал по массивной крышке. - А вот это, - пнул ногой по одному из оснований, - мы. А теперь давай уберем эти и подставим вон те... - испытывая удовольствие от удачно найденного образа, он показал в угол, на застекленный журнальный столик с изящными витыми ножками. - Ничего не скажу - красивые. А только рухнет стол-то. Хоть пятьдесят ставь. То-то!

Керзон расстроенно перевел дыхание.

- Не ко времени сдал ты нас, Палыч. Ослабли мы. Савина затравили - увольняется, двоих сместили, чистит Папа кадры к совету. Уж и сам попасть к нему без записи не могу. Зато Покровский не вылазит. Стратегствуют.

- Вот на совете и схлестнетесь. Рублев человек мудрый. Глядишь, там страсти и поумерит. Палыч, дорогой! Тебе ль хандрить? Ведь какой маховик раскрутили. Теперь чтоб развалить - никакого тола не хватит. Разве что атомной бомбой. Ошибся Второв. Не впервой. Так набьет шишек. И никому, конечно, ни в чем не признается, но сам же и подправит.

- Наивняк. Иль притворяешься? Да что о пустом? - Керзон как-то обмяк, и напористая полнота его сразу стала выглядеть усталой рыхлостью. - В общем, если совет не поддержит, сам подамся отсюда.

- Уж ты-то? Какой без тебя банк?

Образ тучного, смешливого добряка, с момента зачатия банка с мягким бесстрашием оппонировавшего Папе, казался неразлучен с самим Второвым.

- А что я? Ты-то вот соскочил. А тоже вроде был не из последних. Да нет, сам банкир, понимаю - всему есть цена.

- Что ж ты по мне как по вражеской территории? - Забелин, не имея больше выдержки выслушивать упреки от человека, чье мнение привык почитать, колебался, не наменуть ли. Но Керзон опередил:

- Не мельтеши, дай закончить. Я ведь вашу сделку сразу расшифровал, как узнал, что ты на институт нацелился. С чего бы, спрашивается? Площади банку, я-то знаю, не нужны. И так лишние девать некуда. Стало быть, дает тебе Папа возможность прикупить на дешевые деньги, а потом перепродать на сторону. Миллиончиков пять на разнице выручишь, вот и навар. Так что подоплека понятна. Только, - он поднял повлажневшее лицо, - я ж, хоть и с хаханьками, но по тебе себя мерил. А теперь у нас за стандарт профессор Вадим Вадимыч Покровский. Все свободные деньги на скупку уходят. Всё подряд покупаем. Не холдинг, а барахолка. Потребуется срочно деньги вытащить - разве из такого неликвида без потерь выйдешь? И это стратегия? Знаешь, должно, - на днях одиннадцать процентов акций Ленэнерго за семьдесят миллионов долларов на аукционе купили. Потешил Папа гордость, как брюхо почесал, выиграл, наконец, аукцион. Поучаствовал в переделе. И что теперь мне, банкиру, с этим делать?