Семен Данилюк - Мужские игры

Недавно Забелин подвозил двух банковских стажеров, толковых молодых ребят. И тут по радио началась реклама сантехники. Томно заурчал низкий женский голос: "Буль-буль-буль, в джакузи я валяюся на пузе. Задумчиво в экстазе я сижу на унитазе". В последнее время, по наблюдениям Забелина, начал формироваться новый, невиданный доселе жанр "братковой" лирики. Похоже, не довольствуясь уже ролью заказчиков, захотелось за собственные деньги "малек потворить".

От неожиданности Забелин поперхнулся и принялся хохотать. Но, глянув в зеркало заднего вида, озадаченно замолчал - непонимающие, вымученные улыбки выпускников бизнес-факультета испугали его куда больше извращенки, впадающей в исступленно-восторженное состояние при собственном мочеиспускании.

...Все возможные места парковки у зала вылета "Шереметьево-2" были, как обычно, забиты машинами "извозчиков". Если же кому-то и удавалось втиснуться меж ними, то над счастливцем сразу нависала беда - вдоль рядов с неприступными лицами прогуливались два гаишника, один из которых держал снятые перед тем номера, другой в охотничьем азарте постукивал себя по ляжке длинной отверткой.

Но даже парковаться было некогда. Потому, завидев гаишников, Забелин затормозил прямо подле них, посреди проезжей части. Не заглушая двигатель, выскочил из машины.

- Отгоните в сторону, мужики! Минут через пятнадцать вернусь! - крикнул он, вбегая в раздвинувшиеся двери аэровокзала.

Найдя на электронном табло указатель "Лондон - сектор 7", побежал в заданном направлении. Издалека разглядел сухощавую женскую фигуру, непрестанно махавшую рукой в сторону зоны таможенного контроля. Там, с баулом через плечо, стоял пятнадцатилетний мальчишка, медливший уходить на посадку. - Папа! Ну что же ты? - завидев подбежавшего Забелина, выкрикнул он. - Обещал ведь!

- Извини, сынок! - Забелин ласково обнял за плечи жену, та в свою очередь обхватила мужа за талию, и теперь они вдвоем, тревожно улыбаясь, смотрели на улетающего сына.

- Жду в гости! Как обещали! - оглянувшись еще раз, припомнил сын.

Возле стойки регистрации билетов толпилось с десяток человек. Мальчик со снисходительным лицом обогнул их и подошел к соседней - пустующей, с табличкой "Бизнес-класс".

- Места для курящих! - протягивая билет, буркнул он и, еще раз махнув рукой застывшим в прежней позе родителям, скрылся в зоне паспортного контроля.

- Даже сына не мог проводить по-человечески. - Жена поспешно освободилась от обнимающей руки.

- Кончились его каникулы, а стало быть, и наша каторга,- не слишком огорчился Забелин. - А может, разбежимся официально?

- Договорились же, - когда ребенок окончит колледж. Нечего раньше времени психику травмировать. Ты уж потерпи, Забелин.

- Дотерплю, раз обещал. Тогда, с вашего позволения, сегодня же возвращаюсь к себе на Ленинский.

- С чем нас обоих и поздравляю, - жена изобразила желчный поклон. - Хорошая хоть квартира?

- Отделать все руки не доходят. А по месту - то, что до ктор прописал. Думаю выкупить. Тебя подвезти?

- Спасибо, не надо.

К ним приближался бородач лет сорока пяти. Мужчины преувеличенно вежливо раскланялись.

Жена эффектно махнула ручкой, подхватила бородача под руку и повлекла к выходу, прижимаясь сильнее, чем следовало, и что-то преувеличенно нежно шебеча в ушко.

"Вот и все. Познакомился с любовником женщины, рядом с которой провел шестнадцать лет, когда-то казавшейся ближайшим на все годы существом. И ничего, кроме облегчения, что на этот раз удалось избежать обычных сцен, не чувствую".

- Лешка, черт! - на Забелина накатывались два округлых шара: маленький на большом. Оба - и голова, и тело - принадлежали заместителю председателя Центробанка Борису Гуревичу.

- Привет, пузырь! - громко, как прежде, откликнулся Забелин и тут же пожалел, - из-за Гуревича появилась эффектная молодая дама в длинном, лайковой кожи пальто. Распахнутые полы позволяли оценить дополнявшие гарнитур сапожки. Крупные жемчужные кольца в ушах чуть покачивались в такт плавной походке. Она словно выступила из окутывающего ее флера тончайших духов.

- Вот видишь, - с ласковой подначкой она погладила Гуревича по курчавым, отдающим рыжиной волосам. - Человек тебе сказал то же, что и я твержу: нельзя столько жрать на ночь.

- Познакомьтесь, - Ирина. Главная моя доставала, - скорбно представил Гуревич. - Пилит так, что другой бы от одного этого отощал. Но - увы! - гены!

Борис сокрушенно хлопнул себя по животу. Получилось гулко.