Эмма Тополь - Катья

Когда голова кружилась от безостановочной езды, я бросала машину, шла пешком и всем, кто оказывался на моем пути, показывала фотографию Дэвида, которую мы сделали для паспорта. Магазины, кафе, рестораны, компании подростков, слоняющихся бесцельно по улицам, сердобольные старушки, усталые неухоженные молодые женщины с детьми, удивленно-настороженные мужчины (странно, но мужчины в большинстве случаев пугались, когда я к ним обращалась) – все это кружилось хороводом в моей голове. Но нигде ни от кого ничего, кроме сочувствующих вздохов и глупых предположений, я не слышала.

Я несколько раз звонила в Бостон, глупо надеясь, что если Дэвид вернулся, он подойдет к телефону. В первый раз трубку после нескольких гудков снял Ларри, и я, услышав его голос, тут же от страха нажала на рычаг. Позвонить второй раз я решилась только через несколько часов. И снова сразу же ответил Ларри:

– Алло! Дэвид! – закричал он. – Кэт, это ты? Отвечай! Не молчи! Дэвид! Это ты? Ну, кто это?! Говорите!

В его голосе было столько боли, столько мольбы, что я не выдержала и снова опустила трубку. Стало понятно, что Ларри сходит с ума, не работает, сидит дома, и главное – Дэвида там нет. Я должна продолжать поиски в Нью-Йорке. Мальчишка вряд ли решится поехать в Сан-Франциско. Во-первых, мать его все еще была в Австралии, а во-вторых, у него нет паспорта, чтобы улететь. Он мог уехать автобусом или поездом, но мне почему-то мало в это верилось. Я чувствовала, что он где-то здесь, поблизости и вот-вот появится.

Меня часто охватывал ужас, что я никогда его больше не увижу, и в эти моменты ноги подкашивались, я слабела и почти теряла сознание. Обычно это происходило, когда после очередных безуспешных поисков я возвращалась в машину. А иногда (это случалось редко) мне казалось, что Дэвид решил подшутить надо мной и, посмеиваясь, следит из-за угла, как я с его фотографией бросаюсь от одного прохожего к другому. Тогда моя походка в секунду становилась упругой, я чувствовала, как непроизвольно, в особом ритме начинали двигаться мои бедра, плечи распрямлялись, и я ловила на себе заинтересованные взгляды проходящих мужчин. Я торопилась в гостиницу, бросала машину где попало, влетала в номер, валилась на кровать и застывала, прислушиваясь к каждому звуку. Я так надеялась услышать шорох открывающейся двери, торопливые шаги в свою сторону и через паузу ломающийся мальчишеский голос: Катрин, ты здесь?!

О Господи, произойдет ли такое когда-нибудь?

Я прижимаю подушку к лицу, стараясь не дать рыданиям напугать соседей по этажу. Наревевшись, встаю, умываюсь, кое-как причесываюсь и снова отправляюсь на поиски...

Еще один день кончался черной влажной ночью в этом безумном, неуспокаивающемся городе. Дэвида нет. Я выехала на плохо освещенную улицу. С одной стороны тянулся огороженный металической сеткой пустырь, с другой темнели выбитыми окнами заброшенные дома, сверху угрожающе нависал мост сабвея. Мне казалось, что я еду в замкнутой с трех сторон сценической коробке, которую режиссер для усиления мрачной атмосферы осветил слабой лампочкой в сорок ватт. Проезжая часть была выложена разбитыми булыжниками, машину трясло, и я в ней болталась из стороны в сторону словно кукла.

Вдруг, издав несколько странных звуков, мотор затих, и машина остановилась. Я попробовала ее завести, но на повороты ключа в замке зажигания реакции не было никакой, педаль газа была мертвой. Этого еще не хватало, остановиться ночью в районе, где и днем-то небезопасно! Черт побери эту машину, ну почему сейчас, именно сейчас, когда я нуждаюсь в ней больше всего, она должна была сломаться?! Почему не месяц или хотя бы неделю назад?!

Я в растерянности смотрю на застывшие стрелки спидометра, бензобака, на горящие красные знаки – проверки масла, батареи, тормозов...

Идиотка! Машина здесь ни при чем, кончился бензин – вот она и остановилась! Я окончательно потеряла голову, сама не ем – черт со мной, хотя тоже непонятно, сколько так продержусь, но машина же не человек! Она не может двигаться на эмоциях!

Какое страшное чувство одиночества и беспомощности накатывает, когда оказываешься ночью в районе, где за то, чтобы покататься на новеньком джипе, не только башку оторвут, но перед этим парочку раз изнасилуют, а затем для верности пырнут ножом и пристрелят. И особенно хорошо в такой момент начать философствовать! Машина – не человек! А курица – не птица! И женщина – не человек! Особенно такая как я! Дура! Дура! Дура! Почему не послушалась Валентина и не осталась в его прохладном, охраняемом со всех сторон доме, ожидая, пока его «мальчики» не перевернут Бруклин в поисках Дэвида?!