Эмма Тополь - Катья

Я открыла сумку и, вывалив все на соседнее сиденье, схватила телефон. Но попытки набрать 911 были бесполезными – телефон не подавал признаков жизни: в суете последних дней я, конечно же, забыла его зарядить. От бессильной злобы я стукнула ладонями по рулю. Затем, оглядевшись вокруг, увидела, что позади, в нескольких кварталах от меня светились огоньки проезжающих машин. Надо выйти и бежать туда изо всех сил, искать полицейских! Нет, нет, только не полицейских, искать бензоколонку! Там дадут банку бензина или, на худой конец, вызовут тягач и оттащат машину в мастерскую.

Но добежать до той улицы, по которой мчались машины и где шла, как мне казалось отсюда, безопасная жизнь, казалось невозможным. В джипе я чувствовала себя в безопасности, а вот если выйти из него – неизвестно, что произойдет. Но ведь никого вокруг нет, успокаивала я себя и, взявшись за ручку двери, осторожно стала открывать, как будто боялась, что звук от нее привлечет чье-то внимание. Оказавшись на улице, я рванулась вперед.

Я бежала так, словно за мной гналась стая волков. Улица была пустынной, звук от ударов ног по асфальту отдавался гулом в голове, я взмокла и не очень различала, что впереди кроме света фар проезжающих машин. Я уже слышала их рев, еще немного и я вылетела бы прямо под какой-нибудь автомобиль...

– Куда ты так спешишь, бэби? – слышу я рядом.

Чьи-то горячие руки хватают меня и прижимают к себе. Я не успеваю разглядеть, кто это, только чувствую резкий запах и жесткость мускулистого мужского тела.

– Пусти! – кричу я и пробую вырваться из неожиданных объятий. – Пусти! Помоги-и-ите! Помоги-и-и-те!

– Эй, – затряс меня незнакомец, – успокойся, я ничего тебе не сделаю! Успокойся!

– Пусти, – продолжаю кричать я и освободившимися кистями рук бью куда попало.

Он несколько раз встряхивает меня, затем отпускает. От неожиданности я чуть не падаю. Теперь я вижу его темное лицо с ярко блестящими глазами, широким носом и большим губастым ртом. Он выше меня на полторы головы, кудрявые волосы коротко подстрижены, на нем красная майка без рукавов и темные узкие брюки. Типичный черный бандит из Гарлема.

– Ну, что ж ты остановилась? – зло спрашивает он. – Беги! От нас, негров, надо бежать. Подальше. А то испачкаешься...

Я все еще не могу перевести дыхание, понимаю, что надо повернуться и уйти, но неожиданно для себя говорю:

– Извини, я... испугалась. Здесь темно, и я не знаю, где нахожусь.

– Это Кони Айленд, а там дальше – 15-й Брайтон, – его голос смягчился. – Ты заблудилась?

– Да. То есть нет. У меня кончился бензин.

– А где твоя машина?

Его готовность меня снова насторожила.

– Там, – я неопределенно махнула рукой. – Мне бы добраться до ближайшей заправочной станции...

– Идем, – он, не дожидаясь меня, двинулся в сторону света. – Я тебя провожу.

Незнакомец отдалился от меня на несколько метров, а я все не могла понять – идти за ним или нет. После недолгого размышления я решила, что он идет туда, куда я сама бежала и, если идти позади, всегда можно в случае чего отбежать в сторону.

Я двинулась за ним.

Он шел, широко ступая, словно забыв обо мне или показывая, что моя персона его совсем не интересует. С опаской вглядываясь в его широкую спину, я старалась держать дистанцию. Метров через двести он остановился и повернулся ко мне. Я застыла. Вероятно, на лице у меня был такой страх, что он расхохотался.

– Ты и вправду думаешь, что все негры – насильники и убийцы? – Улыбка с его широкого лица уже исчезла, и глаза снова, как мне казалось, злобно сверкали в темноте.

– Нет, я так не думаю, – сказала я, но прозвучало это, судя по всему, не очень убедительно.

– Не беспокойся, у меня есть женщина, мне ее вполне хватает, – он снова улыбнулся. – Я хотел тебя спросить: откуда ты? Не могу разобрать твой акцент...

– Из России...

– О, русская! И давно ты в Америке?

– Двенадцать лет.

Непонятно, что было в его восклицании. То ли он расстроился, что я иммгрантка из России, то ли удивился.

– Тебе нравится здесь больше, чем в России? – он внимательно разглядывал меня.

– В чем-то здесь лучше, в чем-то – там...– Меня стала раздражать его болтовня и особенно его пристальный изучающий взгляд. Что-то в нем сбивало с толку и не соответствовало тому, каким он пытался казаться. Его манера говорить была искусственно упрощена, это выдавал глубокий проницательный взгляд. Но он был дружелюбен и распологал к себе, ему хотелось все рассказать. Я знала такой тип: верный и добрый друг на всю жизнь. Если бы не этот внимательный, напряженный взгляд.