Дер Нистер - Семья Машбер

Да, Мойше Машбер уже, наверное, видит протянутую руку Цали… Видит и Шолома Шмариона, который хоть руки и не протягивает и как будто старается оставаться в тени от скромности, чтоб его не видели, но орудует не хуже всякого Цали, а в случае с Мойше Машбером не спускает подстерегающего глаза с конторы — на всякий случай, а вдруг «начнется», и тогда нужно не опоздать, не упустить подходящий момент…

Мойше Машбер, думал Сроли, наверняка знает, что и такие, как Котик, уже давно вертятся возле конторы и возле дома, чтобы не прозевать момента агонии и в нужную минуту схватить то, что подвернется под руку… Они делают это сами или нанимают людей вроде Шмулика-драчуна, которые стерегут, бодрствуют… Из-за них Мойше Машбер в последнее время, по пути из дома в контору и обратно, поминутно оборачивается, будто опасается, как бы какой злоумышленник не бросил ему вдогонку позорную кличку, обидное слово или еще что похуже. Так, направляясь к Иоине, думал о Мойше Машбере Сроли Гол. Когда Сроли наконец вошел в кабак и велел подать то, что в кабаке подают, он начал пить за себя и за Мойше, как если бы тот сидел рядом, за компанию, или как если бы у Сроли на плечах, помимо собственной, была и голова Мойше.

Надо полагать, Иоина знал, каково положение Сроли Гола в городе и каково его положение сейчас при Лузи… Поэтому, увидав его под своей крышей, Иоина обрадовался, хотя плохо понимал, что с ним делать и настала ли пора для таких дел, но он испытывал чувство, какое испытывает охотник, когда видит, что жертва уже недалеко от западни…

Выпив одну за другой две стопки, Сроли, как и в прошлый раз у Шолома-Арона, стал разговаривать и объясняться со стопкой… Он говорил, а Иоина подмигнул единственному посетителю, бывшему тогда в кабаке, чтобы тот подвинулся ближе и прислушался к монологу Сроли.

Посетитель — бездельник с приподнятыми плечами и особым взглядом из-под надвинутого козырька — в ответ на предложение Иоины пододвинулся к Сроли и мигнул Иоине: будь, мол, спокоен, рыбка клюет, и какое бы слово Сроли ни произнес, он его мимо уха не пропустит.

Сроли, давно уже не пивший вина, чувствовал, что у него на плечах две головы — своя и Мойше Машбера. После первых же стопок Сроли захмелел, в сознании у него все перепуталось, и он стал говорить за двоих, еле ворочая языком.

— А на кой черт ему все это нужно было? Можно подумать, он разбойник, злодей, который не может успокоиться, пока не увидит кровь своей жертвы. Он словно несет в себе ненависть оскорбленного и не может ни забыть, ни простить обиду… Да ничего подобного! Убей меня Бог!.. Нет, он не разбойник, Сроли, и обида здесь роли не играет. Клянусь вином, которое пью, что не в этом причина. Причина, возможно, в том, что я, Сроли, назначен свыше в наказание ему и выполняю предначертанное помимо собственной воли, подобно тому, как бич исполняет волю направляющей его руки: я — бич Провидения, и если так, то готов поклясться, что виновный уже достаточно наказан… Что? Я видел однажды Мойше у брата и представил себе его в тот момент, когда к нему явился Шмулик-драчун, который потом рассказывал, что должен был основательно напиться, прежде чем взяться за выполнение поручения Котика. И как ни мягко он тогда с ним обошелся, как осторожно ни вел себя в доме Мойше Машбера, он все же так стукнул пьяным кулаком по столу, что зазвенели стекла в буфете и на окнах. Ну а сегодня лежавший у него в кармане договор казался чуть намокшим от слезы, которую Мойше Машбер — так ли, нет ли — уронил… Но ведь по глазам его видно было, что это — слеза… Может быть, тебе довольно, Сроли, исполнять роль бича? Может быть, та чаша выпита уже до дна? И может быть, тебе следует поднести ему другую чашу — в утешение?

— А? — снова обратился Сроли к Мойше Машберу, как бы спрашивая его согласие.

— Да! — показалось ему, отвечал тот, и Сроли обернулся к сидевшему рядом человеку, которого по ошибке принял за помощника кабатчика. Он обратился к нему с просьбой подать еще стакан вина: он должен угостить близкого друга.

— А? Что он там говорит? — спросил Иоина у посетителя, которому поручил наблюдать за Сроли.

— Ни слова не могу разобрать. Еще стакан требует, — наконец ответил он и подмигнул, ткнув себя пальцем под горло и указав на Сроли, — он, мол, готов, основательно выпимши…

— Поди подай и слушай…

— Зачем?

— Надо. Велят — делай!

Когда он принес Сроли вина, тот с удивлением посмотрел на стакан, так как уже успел забыть о том, что требовал минуту назад. Принесший вино сказал: «Стакан… Ведь вы просили стакан…» Тогда Сроли вспомнил: да, да, правильно… И стал неверной рукой наполнять до краев стакан, предназначавшийся Мойше Машберу, другу, о котором он чуть было не забыл.