Можно вспомнить много прекрасного в нашей молодости, но пожалуй самым прекрасным были романтические знакомства. Давно известно, красивых женщин в нашем Отечестве хоть пруд пруди — в чем в чем, а здесь мы всегда держали первенство в мире, и если ты молод, попробуй устоять от этого ежедневного парада! В наше время уже отбросили всякие условности — знакомились не только на выставках и в театрах, но и на улицах, в метро… От случайных встреч, мимолетных влюбленностей голова шла кругом, они остались в памяти как светлые, цветущие деньки — «лазоревые», как говорит художник Дмитрюк.
Уже не вспомнить всех, в кого влюблялись по уши, остались только многообещающие взгляды, смутные улыбки, сбивчивые слова. В те годы весь воздух был пропитан флиртом, и мы неутомимо крутили романы. Знакомились легко, благо не было никаких расслоений в обществе и еще ценились твои личные качества, а не то, что ты имеешь; одежда, деньги не имели существенного значения, и нашим подружкам было достаточно просто гулять по улицам, смотреть фильмы, пить кофе в какой-нибудь забегаловке. Это теперь девицам подавай ресторан, «мерседес», теперь они отворачиваются от всяких безденежных, неудачников, а на литераторов смотрят, как на чокнутых. Так что, в отношении романтических приключений нам невероятно повезло.
Понятно, мы не только гуляли по улицам и пили не только кофе — случалось, кутили с подружками по два-три дня. Некоторые пуритане видели в нас отпетых «прожигателей жизни», но в сравнении с теперешней, в массе своей циничной и развращенной молодежью, мы выглядели всего лишь любителями приключений. Как ни крути, а все-таки есть грань между влюбленностью и распущенностью, любвеобилием и развратом. Есть, и немалая. Уж не говоря о том, что чрезмерная свобода отношений меркнет перед романтической целомудренной любовью.
Теперь ведь молодежная массовая культура сводится к дискотекам с диким психозом, наркоте и «видакам», где сплошной секс и насилие. Всякие шоу и клипы преподносятся, как новое искусство, но подобная массовая культура никогда не станет искусством, ведь она рассчитана на низкопробный вкус и ее девизом являются слова: «товар — рынок». Дельцы на телевидении и в издательствах так и говорят: «Мы раскручиваем то, что нужно рынку, что можно продать и не быть внакладе».
Сейчас молодые люди обезъяничают — хотят стать западниками, и ради этого готовы поменять родной язык на английский (не понимают, балбесы, что ценность нации и каждого в отдельности — в своеобразности, неповторимости); они виляют хвостом, лакействуют перед иностранцами, начисто забыв, что такое гордость и честь (Америка им представляется раем, откуда льется золотой дождь в виде рока, джинсов, кадиллаков). В своей среде молодежь обходится минимумом слов — чего перегружать голову! — «полный отстой, крутой прикид, прикольно, тухло, будь отвязанным, продвинутым!» — и это жаргон студентов, а рабочие парни и девчонки изъясняются только матом; у них мат — бравада, некое проявление свободы, они лепят его в каждой фразе, лепят, никого не стесняясь.
А мы в их возрасте стеснялись крепких ругательств. Теперь-то, в старости, ясно, не обходимся без грубого русского сленга, но во-первых, переживите с наше, а во-вторых, попробуй не материться, когда на твоих глазах преступная власть разваливает и нагло разворовывает страну; в-третьих, литераторам надоедает борьба со словами за столом; для нас мат — емкое выражение нескольких понятий, да и вворачиваем его только к месту. Но, признаюсь, теперь, от повсеместного употребления, мат уже надоел (всякие Ю. Алешковские, Вик. Ерофеевы, Сорокины используют его даже как литературный прием, который, естественно, вызывает протест). Теперь, наоборот, тянет к чистому русскому языку, к языку наших великих классиков (не случайно же, классика, в переводе с греческого — «совершенство»).
Как известно, книги развивают способности (особенно воображение), а телевидение его убивает; «ящик» навязывает свое, не надо мыслить, получай готовые рецепты. Сейчас телевидение — самое большое зло в стране, мощное оружие одурачивания людей. С экранов телевизоров идет ежедневная, проплаченная сионистами, обработка населения — попросту неприкрытое издевательство над честностью, благородством, душевной чистотой. По «ящику» молодежи вдалбливают всякую чертовню: «Оттянись со вкусом! Бери от жизни все! Лучше жевать, чем говорить!». Вот они и жуют, садятся на иглу, без лишних слов заваливаются в койку; главное для них — «круто оторваться, расколбаситься, не стать кислотным». А мы — не то что устраивали праздник, но все-таки обыгрывали ситуацию, и не обходились без разговоров об искусстве. Не обходились, честное слово, не обходились.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу