Станислав Олефир - Колымская повесть

— А день рождения какой поставила?

Снова бабушка Мэлгынковав в смятении, но скоро находит выход:

— Никак не поставила. Зачем мне день рождения? И так нормально работаю.

— Но вы хоть от родителей помните, когда родились?

— Мама говорила, когда в Парень из охоты прикочевали, тогда и родилась.

— Это значит ваш день рождения в апреле или мае, — решил я вслух. Затем обратился к бабушке Хутык. — Вы тоже не помните?

— Зачем — не помню? — обиделась та. — Хорошо помню. Как раз на День танкиста. Как день танкиста приходит, так и родилась. Надя и Галя поздравляют. Рита тоже поздравляет.

Я невольно рассмеялся:

— Во-первых, день танкиста не имеет постоянного числа. То десятого сентября, то двенадцатого, то еще когда. Его только по воскресеньям отмечают. Во-вторых, когда вы родились, еще и танков не было.

— Почему — не было? — удивленно возражает бабушка Хутык. — Когда я в контору пришла, Наташка дала календарь и говорит «Выбирайте себе день рождения. Какой понравится, такой и запишу». Я смотрела, там парень такой красивый, все равно, что наш Костя, который на вездеходе работает. И шапка такая, и вездеход. Только на картинке совсем красный. Наташка говорит: «Молодец! Правильно выбрала. Это день танкиста будет». И все нормально записала.

Я немного посмеялся, и в моей записной книжке рядом с пометками о золотом корне, названиях сопок и ручьев, адресами недавно встретившихся на рыбалке геологов появилась запись: «Бабушка Мэлгынковав родилась весной — апрель-май, бабушка Хутык — на день танкиста»…

У оленей начался гон, поэтому пастухи распустили стадо по всей долине и следят лишь за тем, чтобы какой-нибудь слишком ретивый корб не угнал важенок за перевал. Из-за этого бригаду пришлось разделить натрое. Бригадир Дорошенко с Галей, дедом Хэччо, Прокопием, Кокой и Павликом поставили палатки у наледи, бабушка Хутык, Витя, Александр и Надя с Моникой поселились на Стрелке — как раз там, где наша долина разделяется на два рукава, Николай Второй с Ритой откочевали к Щербатому перевалу, получившему свое название из-за острых, словно волчьи зубы, останцев. Там, где через перевал проходит тропа, один останец, словно сломанный зуб. Вот перевал Щербатым и кличут.

На перевал можно подняться по двум очень похожим друг на друга распадкам Гэрбе. Гэрбе — по-эвенски тезка. У правого Тезки, там, где к нему прижимается широкий ручей, Николай Второй поставил свою палатку, а левый перегородил матерчатым полотнищем-коралем. Это полотнище качается, даже от самого легкого ветра, олени пугаются и боятся к нему приблизиться.

Я четыре дня копал в распадке за перевалом золотой корень, охотился возле озер на уток, поэтому все перекочевки произошли без меня и, когда вышел к Щербатому перевалу, застал там только Николая Второго и Риту. Рита вялила оленину. Она развешала в коптильне нарезанное полосками мясо, развела костер из гнилушек и теперь следила, чтобы огонь был в самый раз.

Николай Второй собрался к стаду. Вчера молодой бычок-мулхан отбил шесть важенок и сумел прорваться с ними мимо полотнища к перевалу. Хорошо, Николай Второй случился неподалеку и возвратил откол в долину.

И Рита, и Николай Второй обрадовались мне, помогли снять набитый корнями и утками рюкзак, сунули в руки кружку с чаем и сообщили новость. Сегодня приезжал Дорошенко и рассказал, что вчера разговаривал по рации с женой Прокопия Лариской. Она вышла в поселке замуж и уже родила ребенка. Теперь Дорошенко переживает, что в бухгалтерии будут ругаться. Он все время подавал ведомость, по которой Лариска жила в стойбище и работала чумработницей. Он даже выписал ей премию.

Бабушка. Мэлгынковав срочно «заболела», вызвала вертолет санавиации и улетела к Лариске. Может, надеется возвратить ее в стойбище, а может, просто очень соскучилась. Лариска ее родня, вот она и переживает.

Перебрав все новости, мы вдвоем с Ритой ободрали уток и принялись жарить. Вообще-то здесь их только варят, но в бульоне утятина сильно отдает рыбой. Жареная куда вкуснее. Щипать уток здесь не принято. Пастухи издавна обходятся без подушек, к тому же снимать перья вместе со шкурой намного быстрее.

Николай Второй был готов к выходу, и уже держал в руке палку, о которую опирается, когда гонится за оленями. Но с моим появлением решил немного задержаться. До второго Тезки недалеко, дорога известная, можно запросто добраться и в темноте. Он отложил палку, принес от ручья пару ведер воды, наколол дров и помог Рите приладить сковороды у костра, хотя обычно к кухне его не заманить и пряником. А после ужина вдруг заявил, что, наверное, сегодня вообще к стаду не пойдет. Мол, никуда эти олени не денутся. Сейчас корбы сами неплохо держат важенок в куче, а если сколько-нибудь и убежит, за ночь им далеко не уйти. Утром можно проверить распадок и возвратить беглецов в долину.