Франсуа Каванна - Русачки

А стройки мне нравились. Каменщик — рабочий особый, что-то в нем есть от крестьянина и моряка. Сгорбившись над землей, которую он терзает мощными ударами кирки-мотыги, или акробатничая в воздухе, с жизнью, зависящей от плохо затянутого узла [19]. Работа разнообразная до бесконечности, без конца сталкиваешься с тысячью непредвидимых проблем, которые нужно решить, да еще и быстро, да еще и прочно. Каменщик — это, прежде всего, мастер на все руки, выкрутало. Уметь поставить леса для конкретной работы — целая наука. Это еще и умение экономить силы, сочетать жесты, планировать свою работу во времени и в пространстве… Мастера-каменщики — все итальянцы с предгорий, закаленные, как известняк — не очень со мной церемонились, требовательные в работе, безжалостные и в то же самое время полные незатейливого внимания, настоящие наседки с усами:

— Франсоа! Смотри хоросенько, куда ногу штавис! А то, шмотри, как бы эта дошка не шпотыкнулась! Ежли поштавис на нее ногу, убьееса! А сто я потом отцу твоему скаджу, а? Так и скаджу: «Виджон, вот он, Франсоа твой, убилси он, потому сто наштупил, а дошка шпотыкнулась, и так он убился, и все!» Тогда твой отец сказет нам так: «Тонион [20] сказет он, мастер-то ты, а он бедный мальчишка, он-то ничего не знал, ты за него отвечаешь». О, я знаю, конечно, сто он на меня руки не поднимет, но у него будет такое горе, бедный человек, от одного вида его я буду аж шлезы лить.

Любил я традиционные розыгрыши каменщиков-итальяшек. Когда ты видишь друга, роющего яму, нужно сказать:

— Эй, Микен [21] , посмотри-ка на эту бюз [22] ! Шмотри, не перетрудись, а то вылежешь у китайсев!

Итальяшка никогда не мог делать различия между словами «l'équilibre» (равновесие) и «la calibre» (калибр), ни между «chambre à air» (камера в шине) и «chambrière» (распорка), то есть колодка, которую подставляют под ручную телегу на остановках , стобы делать, стобы она дерзалась. Мне нравились названия инструментов. Каждая лопаточка имеет свое: кирпичница, гладильница, шпатель, кошачий язык, мастерок… Также и для кирок: лом, прогон, кирка, мотыга… Язык ремесла кишит выражениями, которые меня восхищают, даже не знаю, происходят ли они от итальянского диалекта или от французского языка мастеровых. Так, например, они говорят «облегчить», вместо «приподнять» или «поднять»: Франсоа, облегчи немнозко с твоей стороны, а то дошка не по уровню! Про балку, говорят, что она «устает». Говорят «голыш» о стене, имеющей исходную плоскость, от которой ведется отсчет. А «фрукт» говорят о стене наклонной…

Когда папа или я работали на строительстве у серта на куличках , мы брали с собой котелок, который подмастерья разогревают прямо на ветру, на костре из обрезков досок. Заполнение котелка превратилось в настоящую головоломку для жен каменщиков.

Давно уже прошло то время, время далеких и прелестных воскресений улицы Святой Анны, время пацанов, несущих в красных тряпицах благоухающие блюда, «только что из духовки», чтобы угодить мужикам. Улица Святой Анны положила зубы на полку. Если мы совсем не подохли с голоду, то только благодаря обоим Доминикам, Каванне и Таравелле, мастерам, ухитрявшимся разыскать подпольного макаронщика, который за бешеные деньги продавал макароны — почти черные, мука пополам с пылью, — или селягу, который драл за свою сухую фасоль вчетверо больше того, что ему за нее предложили бы на нормальном рынке… Меня уже тогда раздирал голод. Я покупал всю эту гадость без карточек: консервные банки «вегетарианского паштета», — как только их откроешь, разносится ужасный запах гнилого свекловичного жома, одна вареная брюква без намека на жир. Виноградный сахар, когда я его находил, имел густой привкус жженой карамели и был совсем кислым. По воскресеньям мы ходили за улитками, ели мы их в рагу, отваренными в вине, — сливочного масла ведь не было. Нашел я однажды колбасника, который раз в неделю тайком продавал без карточек кровяную колбасу, но странная она была, колбаса эта, без кусочков сала внутри, и сильно воняла, несмотря на лук, которым она начинялась. Однажды я узнал, что эта кровяная колбаса была собачьей, — колбасник платил пацанам, которые крали собак. Я знал одного парня, который отлавливал кошек через приоткрытую дверь. Подражал писку мышки, кошка просовывала голову — и куик!

Узнал я нахальство еще и тех, кто может купить мясо, колбасу, масло, сахар и жрать все это прямо у тебя под носом, спокойно…