Франсуа Каванна - Русачки

В конце 41-го, вместе с Деде Бочарелли и Тони-сыном я работал на ремонте фасада одного старого дома на улице предместья Сент-Антуан, номер сорок три, во дворе. Работа нелегкая, вся на навесных лесах, водружались мы туда с помощью лебедки, а когда шелушили стену, вся хреновина раскачивалась из стороны в сторону. Однажды утром я проезжаю на велике через площадь Нации и вижу, что по обоим тротуарам, перед каждой дверью, собрались группки людей, которые как будто чего-то ждут, грустные все такие, хмурые. У ног чемоданы, коробки, узлы.

Присматриваюсь и вижу: каждая дверь обрамлена легавыми в униформе. Вижу также, что у этих совсем унылых людей желтая звезда на груди. Евреи. Легавые в штатском входят в дома и выходят, выталкивая оттуда евреев.

Жены евреев спустились прощаться с ними, их дети тоже. Видя, что ожидание на тротуаре затягивается, они по быстрому поднимались к себе, чтобы наделать бутербродов, приготовить им чего-нибудь горяченького поесть перед отъездом, вынести одеяла… Они просидят так на тротуаре на своих манатках до конца второй половины дня, и наконец автобусы полиции их заберут.

Спрашиваю у Деде и у Тони: куда же их повезут? Известно куда, в концлагеря, потому что, если немцы оставят их на свободе, те будут поставлять сведения англичанам, заниматься саботажем и все такое. Евреи и немцы — это как собака и кошка, ты понимаешь? Думаешь, они им зла желают? Да нет, что ты! Права не имеют. Они посылают их обрабатывать землю вместо военнопленных, надо же кому-нибудь убирать урожай. И потом, вообще, они берут исключительно не французов, тех, кто приехал из Польши, оттуда, черте откуда! Да, но все это зло, которое говорят о них немцы, да и французские газеты тоже, — ведь они вопят, что нужно их всех прикончить, что все это их вина, если так получилось, что от них все гниет. Ну, знаешь, ведь это политика! А в политике не делают и десятой доли того, что заявляют в речах.

Листал я эти политические газеты: «Наш пострел», «Венок», а также самую вонючую из всех: «Позор!». Все это было так глупо, так ненавистно, так отдавало завистливым лавочником, так низкожопо, но прежде всего так глупо, так по-идиотски глупо, нахально и триумфально глупо, что сам я никак не мог сообразить, как это Маршал, такой из себя достойный, такой старый вояка, суровый и благородный, терпел это кликушество. Даже если он и сам-то всего лишь старая дрянь, полная амбиций, вид у него другой. Да, но он уже старый маразматик как будто. И потом, он церковник, терпеть ведь он их не может, жидов этих.

Карикатуры в «Позоре» — одни евреи. Нос баклажаном, отвратительный губастый рот, вихрастые патлы, вид гадкий. «Отдыхают на наши деньги в лагерях, их самки посылают им икру и шампанское. Надо покончить с этим раз и навсегда!» Прочитаешь один номер такого «Позора», — как будто их все прочел. Их рисунки даже ни чуточку не смешные, как раньше бывали рисунки «Утки на привязи» {88} . Здесь ничего такого, одна только ненависть, подстрекательство. Впрочем, они и не стремятся быть смешными, они презирают юмор, хотят, чтоб читатели «думали» и были такими же жестокими, жестокими, как немцы.

В Большом дворце {89} проходила антиеврейская выставка. Сам я там не был, но видел афиши, ими были полны все улицы: «Научитесь распознавать еврея», с примерами отвислых носов, лягушачьих ртов, ящеричных глаз, ушей в форме завядших листьев редиски, крючковатых пальцев, пластостопых ступней… Да, именно, пластостопых ступней! Афиши к фильму «Еврей Зюсс» {90} также стоили своей дозы поджопников! Все это мне напоминало довоенное антиеврейское неистовство благонравных парнишек из Союза христианского студенчества. Небось злорадствуют они сегодня, мелкие гады!

Я видел, как снимали статуи. Все бронзовые статуи Парижа сняли, и сделали это французы, да-да, в подарок немцам, чтобы те могли из них отливать наконечники для снарядов. Самое мерзкое — это кампания психологической подготовки в газетах. Величайшие перья страны доказывали тебе, что наши статуи были мерзкими, что надо было избавить от них Париж, чтобы Франции не приходилось больше за них краснеть… В общем, как за евреев. Ищут они в своей головенке, чем бы угодить немцам, и подают им еще до того, как те попросят. Я слышал в метро, как один тип говорил, что мы дарим наши прекрасные статуи фрицам в обмен на несколько десятков тысяч евреев, которым дают возможность слинять в Америку. Мужик этот добавлял, что просто жаль, ведь это уникальные произведения искусства, причем из бронзы, мсье, а знаете, сколько стоит она, эта бронза? И все это для лентяев и хищников, даже не для французов, от которых мы все страдаем! А те, должно быть, ржут поголовно, Ротшильды и компания!