Наталья Кулагина - Ого, индиго!

Старичок был недоволен, что операция по поиску неизвестного Индиго затягивалась. Свечение за последние месяцы стало еще интенсивнее. Неясно, кто действовал от имени Индиго – мужчина или женщина? Старичок раз в неделю собирал совещания.

– Ну и?

– Был сигнал. Источник потерян. – Психологи беспомощно разводили руками.

Что и говорить, защита у Индиго была отменная.

– Найти любой ценой, – сухо бросал старичок сквозь тонкие сжатые губы. Еле уловимый след Индиго терялся в большом городе. Шансов на то, что агент добровольно снимет маску, не было. Можно было надеяться только на ошибку, которую допустит агент, но невозможно было предсказать и предугадать. Старичок внимательно отслеживал новости, сравнивал неожиданную информацию (то, что происходило в первый и последний раз) из разных точек города. Наблюдал за динамикой рекламных слоганов. К своему удивлению, понял, что «четвертое измерение» оживилось и с удовольствием транслировало «СЧАСТЬЕ РЯДОМ», «ЗА ТОБОЙ СЛЕДЯТ», «ИЩЕМ ИНОПЛАНЕТЯНКУ», «КОСМОС БЛИЗКО», «МЫ ЗНАЕМ, ЗА НАМИ СЛЕДЯТ». Старичок ухмыльнулся. «КОСМОС – ЭТО Я». Старичок с удовольствием играл роль Всемирного Кощея. Держал в плену раненые души, превращенные в лед и камень сердца, крылья Индиго держал под особым замком, наслаждаясь своей чудесной коллекцией. В подвалах его судьбы хранились растерзанные женские души – сотни Елен Прекрасных, замерших в нелепой позе вечного сна. Миллионы Иванушек, забывших, куда и зачем они вышли, в какой путь отправились тысячу лет назад. Десятки волшебных клубков судьбы, ведущих не к тем и не туда. Сотни ДВЕРЕЙ, открывающихся по первому зову в пучину-гиену огненную. Сто и один способ убить веру в себя. Повязки на глаза, ледяные слезы, оловянные сердца. Старичку служили лучшие Индиго – бывшие величайшие гуманисты и умы Вселенной. Со специальными искусственно вставленными в восковые фигуры стеклянными глазами. В легендарных подвалах жила настоящая смерть – крючки для ловли душ, уколы судьбы, подлые удары, отравленное вино беспамятства, мгновенная потеря себя. Старичок был специалистом своего дела – он фанатично выслеживал каждого нового представителя космического разума и с профессиональным интересом загонял в угол и подводил к позорному столбу. Старичок оставался мастером слова, изящных метафор и сравнений. Человек-знание, человек-загадка, человек-легенда. Его успевали полюбить почти все Индиго. Маша и Витя, которые пошли в волшебный лес спасать Снегурочку. Снегурочка-Земля потеряла последнюю надежду, что до нее дойдет хоть один Индиго, который чудом не забудет, зачем он здесь.

Две девчонки пришли прогулять последние деньги. Гуляли по-девичьи.

Гляссе. В горьком эспрессо плавали два невменяемых шарика мороженого.

Кофе по-венски. В горьком эспрессо топорщились в разные стороны шарики взбитых сливок. Динка обрадовалась Ксюхе, отпросилась у администратора и кинулась к подруге, по дороге выбалтывая стратегические тайны.

– Вкус надо воспитывать с детства. Раз и навсегда. Это же не кофе, а девичьи слюнки. Нечего на зеркало пенять.

– А можно мокко?

– Мокко – вообще полное безобразие. Торжество нелепицы. И кофе, и какао, и сливки, и сахар. Трубочка торчит, как соломинка, за которую зубами хватается утопающий. Но ничего. Мучаются, но терпят. Мокко призван оттенять необычность характера и темперамента. Наверное...

– А латте?

– Латте. Молоко. И пена. Все купола храма Христа Спасителя. Торжество чистоты и невинности. В прозрачном бокале. Кофейное причащение. Берут еще не вышедшие в тираж барышни и мужчины в самом расцвете сил.

– Может, кофе по-ирландски?

– Виски. Сливки. Ваниль. Женщины в армейской обуви очень смахивающие на мужчин. Но все же до глубины души женщины. Ищущие себя и нашедшие все остальное. Подслащивают себе жизнь тремя ложками сахара. Кофе-парадокс. Кофе-крем. Сливки. Сахар. Горький сорт эспрессо. Пенка чуть плотнее. Многообещающая. Дает право на передышку в битве за право быть собой! Кофе-одиночество. Когда очень хочется себя побаловать, а баловать особо нечем.

– Ну хоть что-нибудь! – взмолилась Ксюха.

– Кофе с коньяком.

– Отлично! Ты взрослеешь, Динка!

Кеша молча наблюдал за сложнейшей игрой чувств на лице Ильи. Заказали пиво, орешки, жареную картошку. В ожидании заказа Илья осматривал каменные стены в поисках знака, который укажет ему место в этой странной игре. Наблюдая за паранойей Ильи, Кеша наконец взмолился.