Наталья Кулагина - Ого, индиго!

И Динка проснулась, забыла все, кроме привкуса металлического страха. Откуда взялась тревога, Динка не помнила.

Дина занималась важным делом. Вырывала листы из блокнота «Для записей» и писала размашистым почерком «Я не позвоню». Вся кухня – холодильник, стены, мебель – была обклеена подобными записками, напоминая модную инсталляцию. В кухню зашла мама и оценила Динкино стремление к самовыражению.

– Главное, что занимаешься хорошим делом. Времени зря не теряешь. Для тех, кто мог запамятовать, денег почти не осталось. До конца месяца – сто долларов и две недели.

– Я найду. Правда, мама! Верь мне.

– И мне кажется, я знаю, где. – В голосе мамы Динка уловила грустные нотки надежды на то, что Дина помирится с Игорем и кухня снова превратится в оплот семейной радости.

– После того, как фея входит в жизнь человека, жизнь эта резко меняется!

– Но если она фея, она могла бы научиться открывать окна, а не искать черные двери в черных коридорах?

– Дело в том, что она совершенно забыла, что умеет это делать!

Дина суеверно плюнула через плечо, выдержала битву с непослушной ДВЕРЬЮ и ворвалась в сияющий мир женского глянцевого журнала. Здесь в причудливом коктейле смешались все парфюмы мира, секретарши выглядели королевами, качаясь на каблуках, словно одуванчики на тонких стебельках. Дина ощутила на себе хваленую власть запаха – принялась улыбаться, невпопад кивать головой и со всеми здороваться. Королевы отвечали едва заметной язвительной улыбкой: «Добро пожаловать в храм моды!», «Мы создаем стиль!». Но, оказавшись среди пишущих журналисток, Динка суеверно прикрыла глаза. Толстые матроны бальзаковского возраста с печальными глазами сенбернаров. Журналистам не хватало любви. На их некрасивых лицах застыло выражение брезгливого высокомерия по отношению к мужчинам и к моде. Их бросили, их предали и растоптали. Теперь они сочиняли названия для статей (СКАЖИ ОРГАЗМУ – ДА).

Дина проскочила мимо этих инопланетянок. Они обосновали на Земле собственную колонию, выполняли свою задачу – всячески портить отношения между мужчинами и женщинами и истреблять уважение и взаимоуважение полов всеми доступными средствами.

Наконец Дина нашла кабинет главного редактора. «Оставь мобильный всяк сюда входящий!». Она набралась смелости и постучала в ДВЕРЬ как человек, осознающий собственную силу, уверенный в себе, позитивный, оптимистичный, способный принести пользу обществу в целом и глянцевому журналу в частности. Динка осталась собой довольна. Наконец она попала в кабинет. Ее поразил массивный дубовый «бабушкин» стол, на котором лежали фотографии женщин, прошедших унизительную операцию – фотошоп. Динка разглядывала фрагменты глянцевой аппликации-эпиляции, причудливые узоры калейдоскопа жизни. Главный редактор был похож на положительного героя советских фильмов про комсомол.

– Наш журнал – для продвинутых, современных женщин, которые не скрывают свой возраст, а напротив, им гордятся. Вы гордитесь своим возрастом?

– Да, вполне.

– И это главное! Работали где-нибудь в глянце?

– А что такое глянец?

– Ну вы даете! – редактор отечески улыбнулся, а Динка покраснела под его уставшим взглядом. – Глянец – улыбка чеширского кота. Воздух, энергетика, флюид, элементарные частицы, заряженные успехом. Мы продаем мечту. Тот образ жизни, который копируют миллионы. Мы продаем счастье – помаду, дом, побережье Майами.

– Простите, я не совсем понимаю. – Динка-блондинка безуспешно пыталась понять смысл зашифрованного послания. Каждое слово в отдельности она знала, но суть от ее понимания ускользала.

– Мы создаем мечту, моделируем реальность. Придаем смысл жизни обыкновенной домохозяйке, – главный редактор зевнул.

Динка заметила его воспаленные глаза. «Не выспался».

– Кто вы?

– Мираж, иллюзия. Но нам доверяют. Мы богаты, успешны и продвинуты. Наши секретарши покупают платья за тысячи долларов. И это еще не предел. Мы продаем несуществующих мужчин и женщин, живых Кенов и Барби, сливающихся в объятиях страсти на экзотических островах. Мы продаем красивый образ жизни. Наши люди стремятся хоть на полшага придвинуться к этому идеалу. И пока они видят цель – они счастливы. Они работают с радостью.

– А разве идеала нет?

– Конечно, есть, – засмеялся редактор, – есть. То счастье, которое моделируем мы. Ни больше, ни меньше. Посмотри, как набросились на Бритни! Смакуют, что она толстая, лысая, что у нее кривые ноги, что она похожа на корову. И этой женщине преклонялись, как символу гламура, пустоты, искусственной жизни. Она сбежала от навязанной роли в материнство, в скандалы, в пьянство, спряталась от общества за лишним весом. Вот этого ей и не могут простить. Как смело она наплевала на искусственный мир и стала настоящей – толстой мамой.