Наталья Кулагина - Ого, индиго!

– По-моему, Андерсену было страшно!

– Но у него были особенные чувства к детям. До сих пор помню иллюстрацию к его сказке «Девочка и хлеб». Помнишь, девочка провалилась под землю за то, что встала на хлеб? Она не только попала в ад, у нее на глазу сидела толстенная муха! Муха питалась ее глазом и высиживала в нем яйца!

– Ужас!

– И самое главное, думаешь, сказочник простил девочку? Спас? Открыл ей истину на второй-третьей странице печатного текста? Нет! Он держал ее в подземелье несколько жизней. Окружил ее мерзкими старухами, мухами и лягушками! Кожа ее обвисла, цветущая красота превратилась в болотную тину! Прошло много лет, а она все стояла и стояла на белой булочке в красной туфельке. Разве это не предтеча фильма «Звонок»? Умоляю тебя, не читай Майке на ночь Андерсена!

– Почему?

– Она добрая и отважная девочка. Если в нее попадет заразная мысль, она в ней обязательно прорастет. Девочки Андерсена самоотверженно спасают самых отъявленных отморозков и негодяев. Герда идет на Северный полюс, жертвуя собственным разумом, великая сестра плетет рубашки из крапивы, отвоевывая диких лебедей у вечности. Андерсен лукавил, когда писал свои истории. Он знал правду. И Герда знала, и гадкий утенок, и одиннадцать братьев тоже знали! Только они не имели права делиться своей правдой!

– Ксюша!

– Но тебе повезло – я тебе расскажу! Сердце Кая навсегда осталось ледяным! Дикие лебеди так и остались дикими лебедями! Гадкого утенка заклевали!

– Не может быть! – расплакалась Динка. Она всегда была чувствительной к такого рода информации.

– Последние исследования жизни Андерсена подтверждают эту страшную догадку. Андерсен – мистика, трэш, ужасы. А его подают как самого грустного сказочника на свете!

– И как же ты живешь с этим знанием?

– Честно сказать, невыносимо! Так что ты не радуйся, что начала писать сказки. Каждую сказку нужно пережить, слиться с ней, наполнить ее своей энергией, выгрызть из жизни вещество прозы, и только тогда она оживет. А иначе никак нельзя. Тебе просто никто не поверит!

Дина сидит над рекой. Бросает камушки в воду.

Дина рисует классики на асфальте.

Дина запускает самолетик.

Дина пускает кораблики.

Дина ждет.

И телефон взорвался неожиданным звонком.

– Алло! Можно Дину-инопланетянку?

– Да! ЭТО Я!

– Мы ждем вас в издательстве, завтра в двенадцать. До встречи!

– До встречи!

Дина рухнула в подушки, крича «Freedom!» Вот, собственно, и все, чем люди на Земле привыкли выражать радость. От Динкиных кошачьих криков-песен проснулся весь дом. В комнате появилась встревоженная мама. Что делать с Диной?

– Мы их всех сделаем, мама! Мы лучшие! Они будут курить в коридоре! Мы им вставим, мама! Они будут писать в углу!

– А писать обязательно?

– Да, мама. Без этого ничего не получится! Писать – обязательно!

– Что это, дочка?

– Это слова-мантры для тех, кто хочет быть лучше.

– А какая связь?

– Не знаю. Но точно установлено, что она есть. Повторяй за мной! Мы всех сделаем, мама!

И Динка скакала на подушках, не в силах осознать единственную мысль: «СПАСЕНА!»

В издательстве Динку встретил подтянутый старичок с пронзительно голубыми глазами, будто в них оттаивал вечный ледник. Дина разглядывала завалы книг на подоконнике и долго не могла понять, что обращаются именно к ней.

– Нет, нет. Не обольщайтесь! Ваша сказка – не то. Совсем не то. Я решил посмотреть на смелого и отчаянного человека, который на полном серьезе решил, что его сказка будет интересна современному человеку. Зачем вы пишете?

– Я... Это... Мы...

– Не пишите! В противном случае вы пополните ряды графоманов, эротоманов, психопатов, которые в свободное от галлюцинаций время имеют желание записывать собственные монологи, диагнозы, жалобы. Единственный читатель всех этих путеводителей по человеческой душе – Господь Бог. Обычно графоманы доводят до его сведения, что мир несправедлив. Эти люди одержимы и очень опасны. А у вас прозрачные глаза цвета морской волны, нежный возраст. Зачем вам нужна невнятная репутация вялого, озлобленного русского автора? Мигрень, ранние морщины и отвратительный характер? Зачем? – Старичок просвечивал Динку взглядом-рентгеном.

– Но???

– Если бы вы были другой, я бы подумал, что хотите попасть в вечность. Но вам вряд ли бы пришла в голову эта мысль. За желанием стать великим поэтом лежит мысль о великом господстве. Но легко понять, что вы не такая.

– Я хочу писать сказки. Чтоб наши дети верили в любовь... и не могли предать, убить, искалечить.