Анатолий Ким - Радости Рая

— Что вас интересует, господа? — спрашивала она, остановившись перед нами и ничего не зная о том, что все Время уже закончилось, ВПВП уже произошло и, стало быть, весь замысел Вершителя Мира вполне осуществился. Какой? Мы так и не узнали, но эксперимент, произведенный над нами, очевидно, удался, об этом можно было судить по тому, как легко и спокойно восприняло наше сердце исчезновение всякого Времени и откровение того, что смерти больше нет.

Нет так нет! Это воспринялось нами так просто! Только теперь мы поняли, что напрасно беспокоились всю свою историческую бытность о том, как быстро летит время и скоро надо умирать! А у тех, кто носил очки во дни Последних Времен, добавилось еще и глухое беспокойство и досада оттого, что в очках с бифокальными линзами всегда ощущался скачок резкости изображения при переводе взгляда с близкого расстояния на среднее. Мир на 0,5–0,2 секунды представал в расплывчатом состоянии бесфокусного хаоса. И все очкарики мира подспудно, едко скорбели о потере секунд жизни, в продолжение которых она виделась хаосом размытых цветных пятен, лишенных всякого смысла и всякой связи. И от этого очкарики всех стран тихо, незаметно сходили с ума, тем самым и впрямь сокращая дистанции своих жизней на земле. Вот об этих обстоятельствах человеческого бытия накануне своего Второго Пришествия наверняка не знал Господь мой.

А ненавидевший Его и всех Его учеников и последователей в человечестве Хайло Бруто сам собою исчах после того, как случилось ВПВП, и последние люди, летевшие на планете Земля, вспорхнули и покинули ее, мгновенно перейдя в лучистое состояние.

Второе Пришествие Христа не понадобилось, или его неверно придумали корыстные последователи, чтобы тысячелетиями заманивать в свои партийные конфессии все новых членов и взимать с них партийные взносы. Но ВПВП произошло, и людей на земле не стало, и где-то в одном из параллельных миров Константин Эдуардович Циолковский говорил Александру Чижевскому, между кем и мною ничего не противостояло, что все люди Земли, христиане и не христиане, перешли в лучистое состояние и рассеялись во все стороны космического пространства. И одинокий Иисус увидел, пролетая над пустынной бездной вод, глубиною свыше восьми тысяч метров, что напрасными были его пролитые слезы и кровь, бесследно исчезнувшие, растворившиеся, словно щепотка соли в общепланетарной массе вод Всемирного потопа.

И не имело значения даже то, что ученики его и последователи растащили учение по разным партийным фракциям враждующих между собой конфессий. И, опечаленный, снова Один-Единственный, как в Синайской пустыне, он издал страшный глас вопиющего над пустынею вод ВПВП и умчался вперед в прошлое — к нулевому году от Р. Х., чтобы все начать заново.

И Он сотворил новую христианскую историю, движитель которой был основан на квантовой механике, изготовлен по правилам нанотехнологии, исключив из закона христианского воздействия в человечестве такие грубые рычаги, как угроза насильственной смерти, оплата золотом за любовь к Христу, отпущение грехов грешнику грешником. И приводила в движение новый механизм христианской истории Энергия Ла, противоположная по своей космической природе атлантической Пятой Энергии.

Он собрался уйти вспять, вперед к прошлому, ко дню своего Рождества в городке Вифлеем, и стал прощаться со мной, ибо мне нельзя было — чтобы не помешать Ему в Его сакральном Исходе — идти рядом с Ним, как того мне хотелось. Прощание наше происходило в Москве, зимой, на одной из улиц Тверских-Ямских, перед магазином «Очкарик». Он был в том же обличье, что и в Корее, когда явился туда, откликнувшись на мой отчаянный зов, в самом начале XXI века от Р. Х. Это был худой, сутулый, вислоносый человек с длинными волосами, в темном пальто, без шапки.

— Ну что, оставайся здесь, а я должен тотчас пройти через Преображение, — сказал Он. — Отлечу скорее, уж очень холодно здесь!

Перед тем, как предстать в ослепительном сиянии Преображения и затем улететь в виде светового луча в сторону нулевого века от Р. Х., Он говорил мне:

— Ничего не бойся. Живи с Новейшим Заветом, который я открыл вам. Главное в этом Завете — не тщиться уничтожить Зло, ибо его нельзя уничтожить, а надо это Зло победить и заставить его служить Любви. Нельзя убить Смерть, но надо ее одолеть и заставить подчиниться Жизни.

Он отлетел, а я, потомок Андрея Первозванного, ничтожный Аким, не смог превратиться в летящий луч света, а в своем ветхозаветном виде продвинулся еще далее вперед к прошлому и оказался в индийском мире, в тропическом лесу, увитом лианами и наполненном дикими животными, как зрелый плод семечками. Мне этот индийский лес напомнил лес в долине Плискериала, в котором бледная живая лианная плесень беспрестанно шевелилась, издавая тихий шорох и шипение. А здесь звери, огромное количество лесных зверей, пробирались сквозь джунглиевую тесноту, задевая своими призрачными телами фантомные стволы гигантских деревьев, прочесывая собою химерический кустарник, который тоже загадочно шевелился — одновременно в разных, весьма удаленных друг от друга местах.