Анатолий Ким - Радости Рая

Но и это «немножко» прошло, и я уже сидела в горячем пепле по шейку у себя на своей звезде — и моя вечная память вспомнила наш грибной поход к осени того года, когда началась первая чеченская война, на которую я пошла добровольцем в санитарную службу.

Как мне пришлось-то попасть на землю в свое время? Этого точно я никогда не знала, но предполагала про себя, что, возможно, отлетела осколочком от Тунгусского метеорита. Анатолий Андреевич, я всю свою жизнь до самой своей смерти проработала в сумасшедшем доме, и радости в этом было мало. Я иногда думала, что лучше было бы мне сидеть на своей планете голой, зарывшись до самого горла в горячий пепел, чем на Земле ставить клизмы синюшным шизикам или делать уколы в ягодицы буйнопомешанным.

Я вам не говорила, Анатолий Андреевич, что училась в военно-медицинской академии, выслужила звание лейтенанта медицинской службы. Это потом я перешла медсестрой в сумасшедший дом, потому что там давали отдельную квартиру. Ну, словом, я пошла на ту чеченскую войну доброволкой, попала на медицинский пункт в Самашках и однажды во время выезда к месту боя в санитарной машине была обстреляна и убита.

Вот тогда-то я и подумала, что лучше было бы мне не рыпаться, не стремиться изо всех сил попасть на какую-нибудь другую планету, мол, там жизнь намного интересней. Нет, Анатолий Андреевич, — где родился, там и пригодился, я считала, умирая, что в горячем пепле валяться ничуть не хуже, чем в сырой земле, пепел даже намного стерильнее, чем земная почва, полная микробов, грибков и могильных червей. И вы как хотите, но я выбрала — чтобы лежать мне в горячем пепле, и вернулась на родную звезду Полынь.

Была ли Серафима Михайловна сумасшедшей, я не знаю, потому что и сам не знал, сумасшедший ли я или на самом деле инопланетянин. Но если я был ни то и ни другое, никакого значения это не имело. Я находился в густом сиреневом тумане, который был гигантским облаком плесени, накрывшим ямку в теле яблока, мне неизвестен был ни вид мой, ни размер моего существа, ни дальнейший, следующий, человеческий образ (или — нечеловеческий?), в котором и полетел, покатил, потопал дальше по бесконечной дороге, бегущей коридором Хлиппер по измерению Мара — пока не превратился в луч света и не вылетел из этого эволюционного коридора — куда? Этого я не знал.

Я услышал, пребывая невообразимо малым существом, в долине Жамки Александра Македонского, что на планете Плискериал, атмосфера которой состояла из плетения нитей туманности МПП, вскоре предстоит конец света. Там, блуждая в туманных дебрях, я услышал голоса грибов, как голоса людей, язык которых был мне неизвестен. Но несмотря на это — не через плесенное слово — мне стало понятно, что именно плесень явилась той самой материей, которая охватила все мироздание Вершителя Мира. И она, плесень, явилась единым существом, как и человек, совмещавший в себе материю и дух.

В отличие от человека, плесень была постоянно безсмертна, ибо не имела разделения на самолюбивые поштучные быстротечные «я», которые умирали скорее, чем могли осознать самое себя и понять, как звали его. МПП могла быть гораздо полезнее для Вершителя Мира, чем самовлюбленное несчастное человечество, ибо Паутина не работала на свое быстроумирающее «я», а служила системе вселенской жизни, в которой отдельные существа, даже очень значительные и сильные, вроде цунами Тихона или атлантического тайфуна Грейси, убивших за несколько километров вторжения на сушу сотни тысяч людей и миллиарды животных и растений, сами умирали, обслужив свою собственную похоть убийства. Плесень же если и убивала, то не для того, чтобы самой нажраться чужой плоти, и не для того, чтобы размножиться или сохранить свою жизнь, обороняясь убийством. Плесень не жрала, чтобы размножаться — она постоянно, вездесуще, безостановочно размножалась и без питания. Плесень не имела органов пищеварения — и никаких органов, способствующих добыванию пищи, поеданию ее и перевариванию. Плесень представляла собою — будь то земные грибы, или межзвездный метеоритный мицелий, или сизый туман плесени на яблоке Плискериал — один сплошной орган размножения, не разделенный по половым признакам, без всяких признаков оргазма и без сукровицы тестостерона.

Находясь в постоянном вселенском пути, как и все сущее в творении Вершителя Мира, МПП находилась постоянно в процессе размножения — через рассеивание спор и деление клеток мицелия, и там, где этому демиургическому процессу оказывалось противодействие, возникали буйные торнадо, гигантские монстры-цунами, мгновенные убийства землетрясений, после которых мицелии плесени обретали замечательную новую среду для своего размножения среди трупов людей, животных и вырванных с корнем деревьев.