Роберт Шнайдер - Сестра сна

— Видишь большой гладкий камень, вон там? — спросил он Эльзбет, озабоченную выбором места для перехода через Эммер.

— Где? — рассеянно отозвалась она, сделала неудачный шаг и одной ногой угодила в воду. У Эльзбет вырвалось короткое грубое ругательство, она ухватилась рукой за ветку ивы и выбралась на берег. Элиас посадил Филиппа на закорки и умело и уверенно перешел ручей.

— Там, наверху, — мое место! — крикнул он почти с гордостью. При этих словах Филипп, сидевший у него на плечах, издал тихий губной звук: он чувствовал радость в сердце брата.

Отшлифованный водой камень был незыблем и величествен, как и прежде. Он напоминал гигантскую окаменевшую ступню, казалось, что сам Бог в незапамятные времена выбрал именно это место, чтобы сделать шаг в подлунный мир. Элиас предложил девушке передохнуть, снял с плеч ребенка и расстелил свой сюртук на гладкой спине камня. Они сидели на изрядном расстоянии друг от друга, а Филипп тем временем проворно ползал между ними. Элиас устремил долгий неподвижный взгляд на зеленую воду маленького бочажка у себя под ногами, и Эльзбет вдруг показалось, что глаза его приобрели серо-зеленый цвет. Но в них просто отражалась вода ручья.

— А что особенного в этом камне? — спросила Эльзбет, еще не успев отдышаться.

Он посмотрел на нее, взгляд скользнул по сухим губам и упал на шнурованный крест-накрест корсет, под которым обозначилась маленькая грудь. Элиас устыдился своего вожделенного взгляда и хотел опустить глаза, но не мог. Он задержался на белых руках, на нетерпеливо барабанивших по коленкам пальцах, потом опустил взгляд на голое колено, выбившееся из-под каймы подола, а коснувшись взором нежного пушка чуть выше, едва не лишился чувств. «И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого!» — стучало у него в висках. «Грех смотреть на женщину с вожделением!» — послышался ему голос читающего проповедь курата. О, он готов стать добрым и честным супругом! И если Господь со святыми укрепят его, он не пожелает ее ни разу в жизни. Он готов доказать ей, что истинная любовь ищет не плоти, но насыщается душою.

— Что такого в этом камне? — Эльзбет уже второй раз дотрагивалась до его плеча.

Элиас вышел из забытья и качал рассказывать:

— От этого места исходит особая сила. Так было всегда. Еще в детстве я услышал, как этот камень зовет меня. Я встал с постели и пришел сюда. Я знаю наверное, что камень этот живой. И когда мне бывает грустно, он меня утешает. Ты сочтешь меня сумасшедшим, милая Эльзбет, — смущенно сказал он, — но я думаю, что именно отсюда восходят на небо. Что все люди из нашей деревни должны после смерти спуститься сюда и ждать, когда Господь откроет км путь за облака.

Пока Элиас говорил, вокруг воцарилась тишина необыкновенная. Филипп совсем успокоился и смотрел на брата своими мутно-белесыми глазами. Эльзбет тоже застыла, устремив неподвижный взгляд на худощавое лицо Элиаса. Встречая такой взгляд Эльзбет, Элиас снова обретал уверенность, которую почувствовал однажды в горах, когда от переполнившего его счастья не спешил подняться с прохладной ночной травы. «Так может смотреть только тот, кто любит», — обманывала его ликующая душа. Однако глаза Эльзбет выражали иные чувства: восхищение и некоторую озадаченность. Он заворожил ее своей складной речью, каждый слог которой звучал как музыка. Она еще не слышала такого ни от одного мужчины. Эльзбет была поражена, но не влюблена, как подумал Элиас. И тот, кто действительно любил, жестоко заблуждался.

Над руслом потянуло свежим ветерком, и Эльзбет озябла. Элиас решил двинуться в обратный путь. Он предложил ей накинуть на плечи свой сюртук, что она с благодарным смехом и сделала. Филипп, увидев, что сюртук слишком длинен для нее, ухватился слабыми ручонками за полы и, гордо семеня, понес шлейф своей принцессы.

— Как ты думаешь, Элиас, — полюбопытствовала Эльзбет, — водятся здесь кобольды и демоны?

И, не дожидаясь ответа, она тут же передала рассказ сельского учителя о том, как в полночь ведьмы спешат на шабаш к Петрифельсу. Еще учитель говорил, что в давние времена в Эшберге жила одна злая женщина, которая будто бы едва избежала костра.

— Я часто ходил через Петрифельс, иногда даже ночью, — спокойно отвечал Элиас, — но ни одной ведьмы мне не встретилось. А дело, скорее всего, в криках и зовах лесного зверья, которые пугают людей. — И Элиас задумчиво добавил: — А может быть, дает себя знать совесть, которая мучит одинокого путника. Может быть, он совершил злодеяние — и вот оно преследует его, вопиет в нем?