Хайдар был вынужден отложить на некоторое время подробности сообщения об анализе крови:
— Случилось что, не дай бог?
Сакар рассказал ему о состоянии жены, на что Хайдар ответил:
— Молись богу, чтобы все обошлось. Может быть, еще и не нужна будет операция. Но скажи мне, что ты знаешь о лейкоцитах? Что бывает, если они намного превышают норму?
— Я не знаю, но, во всяком случае, сейчас медицина очень продвинулась. И намного больше, чем ты думаешь. Но знаешь, это я во всем виноват.
— Ты?!
— Да, мне надо было предпринять меры предосторожности, чтобы она ни в коем случае не забеременела.
Хайдар возмущенно покачал головой. Он сделал вид, что внимательно слушает Сакара, однако не промолвил в ответ ни слова.
— Когда это случилось, — продолжал Сакар, — мне надо было любой ценой вызвать выкидыш. А теперь вот они — результаты легкомыслия.
Хайдар забормотал что-то, озираясь по сторонам оторопелым, блуждающим взглядом:
— О мир! Так значит, я миллионер, если мой капитал измерять количеством лейкоцитов!
— Скажи, ты представляешь, что значит кесарево сечение? Это когда разрезают живот!
— Аллах милостив к рабам своим. А ты представляешь, что о моей болезни врачи ровным счетом ничего не знают. Она, по-моему, приводит их в состояние полной растерянности.
— Не будь пессимистом. Аллах милостив к рабам своим, как ты сам говоришь. Впрочем, разве не подвергается этим пыткам каждая мать, даря миру новорожденного.
Разговор, как видно, утомил обоих, и они замолчали. Каждый смаковал свою печаль в одиночку. Сакар посмотрел на часы, заказал кофе — четвертую чашку с тех пор, как покинул больницу, — и закурил десятую сигарету. Он спрашивал себя о том, что же ждет его сегодня. Ему не хотелось разговаривать со своим другом, тому — тоже. Между ними встала стена. Обращаясь к себе самому, Сакар сказал:
— Не представляю сейчас, как я буду дальше смешить людей.
Хайдар холодно бросил:
— Но тебе так щедро за это платят!
Они не стали обсуждать эту тему, хотя Сакару казалось, что здесь есть о чем поговорить. Он посмотрел на часы и снова спросил себя о том, что ждет его сегодня. Закрыв глаза, он почувствовал, что успокаивается. Только шум и крики, доносившиеся с дороги, мешали ему, раздражали его, чего никогда с ним не было прежде. Теперь он мечтал лишь об одном — ничего не слышать, чтобы все погрузилось в безмолвие…
Накануне отъезда
Пер. К. Юнусова
До отъезда осталось два дня, и, как это бывает при расставании, Александрия казалась особенно красивой. Баракат не знал, когда вновь увидит этот город. Отпуск он обычно проводил в кругу семьи в деревне. Поэтому все то, что раньше наводило уныние и скуку, превратилось в глазах уезжающего в источник грусти и сожаления. Даже его место в кафе «Сиди Габер», к которому он привык за четыре года, в этот вечер было особенно уютным, воскрешая в памяти дни юности. Закурив наргиле, он подумал: «Где еще найдешь такой чудесный табак! В Александрии сам воздух делает его душистым».
Официант принес кофе и с огорчением сказал:
— Мы будем очень скучать без вас.
Баракат благодарно улыбнулся ему. В этот момент в кафе вошла женщина. Она появлялась здесь время от времени, и он прозвал ее «незнакомкой из "Сиди Габер"». Все четыре года он не обращал на нее особого внимания, а с начала лета она вообще не показывалась. Сейчас ее лицо обрамлял розовый платок, а на плечи она накинула шаль, усеянную блестками. Костюм гармонировал с наступающей осенью, с белыми облаками, которые заслонили солнечный диск, рассеивая спокойный, мягкий свет над опустевшими улицами.
Женщина села рядом с греком — хозяином кафе, и они обменялись, как обычно, несколькими фразами. Оба были серьезны, как двое мужчин, разговаривающих о своих делах. Такими их отношения казались всегда. Однажды официант шепнул Баракату на ухо.
— Красивая! Не правда, ли?
Баракат окинул ее взглядом и увидел большие дерзкие глаза, полное лицо. Она держалась уверенно, даже вызывающе. В тот раз он ответил без колебания:
— Такой сорт женщин мне не нравится!
Сегодня же, накануне отъезда, она показалась ему привлекательной, как и всё в городе.
— Я прожил в Александрии четыре года и ни разу не побывал ни в зоологическом саду, ни на греческих и римских развалинах, ни у этой женщины, — сказал он официанту.
— А уж в Асьюте и вовсе ничего такого не найдете, — улыбнулся тот.
В кафе почти никого не было. Лишь двое мужчин играли в нарды. Баракат посмотрел на женщину, и она ответила ему внимательным взглядом.
Читать дальше