Олег Рой - Вдали от рая

Не то чтобы Волковской целенаправленно желал зла своему соседу по санаторной палате. В глубине души он даже сочувствовал ему как мужчина мужчине – ну не устоял человек перед соблазном, бывает, кто из нас без греха. Опять же, раз заработал невроз, значит, мучается совестью, что не помог Нюре и даже маменьке ни в чем не признался (видно, крепко ее боится!). Федяеву просто не повезло, что он вовремя подвернулся Дмитрию под руку. И жалеть его для Волковского было бы так же нелепо и смешно, как жалеть собак или лягушек, на которых господа Сеченов и Павлов изучали рефлексы. Так уж устроен мир – одни живые существа становятся подопытными, другие ставят на них эксперименты. И это правило распространяется далеко за пределы науки.

Дмитрию не терпелось провести опыт как можно скорее, но здравый смысл, как обычно, восторжествовал над эмоциями. Гораздо разумнее было дождаться окончания срока действия путевки – это исключало возможность повторного эксперимента в случае неудачи, но зато предоставляло свободу для отходного маневра. В последний вечер подружившиеся соседи устроили в палате прощальную пирушку с обильной выпивкой. Точнее, пил один Федяев – Волковской только притворялся, что не отстает от него.

Согласно теории, объекту (Дмитрий решил называть его донором) следовало находиться в бесчувственном состоянии. Планируя опыт, Волковской колебался между гипнозом и снотворным, но молодой инженер облегчил ему задачу, самостоятельно намешав в своем организме изрядное количество спиртного. Часа в два пополуночи он с трудом добрел до своей кровати и тут же уснул крепким сном. И Дмитрий, волнуясь, как барышня на первом свидании, приступил к эксперименту…

Все прошло на удивление гладко, хотя при совершении обряда руки у Волковского дрожали, свеча едва не погасла, а ножницы, которыми он отрезал прядь волос Иннокентия, некоторое время отказывались повиноваться. Но Дмитрий справился с волнением, проделал все необходимые действия и ни разу не сбился, произнося заговоры (для первого опыта он выбрал те заклинания, которым учила его Арина). Когда обряд был завершен, принадлежности его спрятаны и оставалось только лечь спать, новое беспокойство охватило Волковского и заставило его вертеться с боку на бок чуть не до зари. Подействует ли? Если не подействует, значит, самые важные годы жизни были отданы химере… И снова начнется неопределенно долгое время поиска. А он уже немолод, весьма немолод, разменял пятый десяток…

Волковской ненадолго забылся и открыл глаза, лишь когда оконное стекло порозовело от восходящего солнца. Все вокруг было таким же, как перед тем, как он заснул, – и одновременно все было другим… Не понимая, что же изменилось, и отчего-то чувствуя себя как мальчишка-именинник, которому грядущий день готовит кучу подарков, Дмитрий встал и подошел к висевшему на стене зеркалу…

…И не узнал себя. Как замечательно он выглядит, точно сбросил добрый десяток лет! Разгладились морщинки у глаз, стали румяными и тугими щеки, волосы сделались гуще и приобрели прежний русый цвет, без уже ставших привычными седых волос на висках, небольшие, но заметные залысины надо лбом исчезли… Волковский испуганно оглянулся на кровать соседа. Если с ним, Дмитрием, произошло такое превращение, то что же случилось с Иннокентием? Жив ли он?

Судя по издаваемому храпу и затрудненному дыханию, Федяев был жив. Правда, лицо его приобрело нездоровый сероватый оттенок – но это могло объясняться не потерей энергии, а случившимся накануне тяжелым опьянением. Никаких других изменений в спящем заметить было нельзя, и у Дмитрия не оказалось никакого желания дожидаться его пробуждения. Подхватив собранные еще с вечера вещи, он вышел из палаты и поспешил покинуть санаторий, стараясь по возможности не встречаться с теми врачами и обслугой, которые знали его в лицо.

В Ленинград Волковской возвращался не без тревоги в душе. Несмотря на отсутствие семьи и уединенный образ жизни, он все равно вынужден был регулярно общаться с какими-то людьми – ассистентами, прислугой, постоянными пациентами. Что они скажут, увидев его, как воспримут его чудесное превращение, не заподозрят ли неладного? Но, на его счастье, все обошлось. Так уж устроен человек по своей природе, что занят в основном только собой и мало обращает внимания на других. Весь эффект от возвращения помолодевшего Волковского свелся к нескольким комплиментам его внешнему виду и паре непродолжительных бесед о пользе лечения в южных санаториях.