Бернар Кирини - Кровожадные сказки

Ренувье не пошел домой, а вернулся в банк, достал из мини-бара в своем кабинете графинчик виски и, налив себе стакан, выпил его залпом. После этого он постарался взять себя в руки и, чтобы отогнать тревогу, решил сосредоточиться на работе. Он изучил полдюжины документов и покинул банк за полночь, когда устал так, что работать больше не мог. Поймав такси, он поехал домой, где сын уже спал, а жена и вовсе его не ждала: она состояла во всевозможных ассоциациях и по понедельникам уходила на собрания женского клуба, программа которого была ему неведома. Ренувье наскоро умылся и лег в постель. Элизе, которая, вернувшись в два часа ночи, разбудила его и поинтересовалась, почему он не уехал в Лондон, как собирался, он ответил, что совещание отменили, и снова уснул.

Проснувшись утром, Ренувье вновь задумался о вчерашнем происшествии. Предположив, что это была галлюцинация, вызванная переутомлением, он решил в ближайшее время взять несколько дней отпуска. Он позавтракал с Мартеном, разбудил Элизу, ровно в восемь надел пальто, поцеловал жену и сына и ушел в банк. День выдался напряженный, и до вечера он мог думать только о работе, выбросив из головы историю с зеркалом.

Назавтра, в восемнадцать пятьдесят четыре, как и каждую среду, он покинул свой кабинет и путем, который уже был описан выше, отправился в гостиницу, где его ждала Изабелла. В номере, поглощенный мыслями о предстоящих утехах, он видел только любовницу, уже раскрывшую ему объятия, и не обратил внимания на туалетный столик, а между тем зеркало было поднято.

Следующие двадцать восемь минут мы пропустим и перейдем сразу к тому моменту, когда Ренувье, тяжело дыша, высвободился из объятий Изабеллы и отправился в ванную. Тут его взгляд и наткнулся на зеркало. Он увидел в нем не обнаженную Изабеллу, раскинувшуюся на постели, но лежавшую в той же позе Элен. Ренувье пошатнулся и был вынужден прислониться к стене, чтобы не упасть. Изабелла, встревожившись, спросила, что с ним; он яростно захлопнул зеркальную створку, содрогнувшись при мысли, что она увидит отражение. Потом заперся в ванной и подставил лицо под холодную воду, но, когда увидел свое отражение в зеркале над раковиной, снова невольно вздрогнул. Что с ним происходит? Чем объяснить загадочный феномен, жертвой которого он стал, — помрачением рассудка или злыми чарами зеркала? Вздумала ли мебель наказать его за рассеянный образ жизни, или его видения — это взбрык подсознания, уставшего от его постоянной лжи четырем женщинам? Когда он вышел из ванной и лег, на нем лица не было. В двадцать два часа он сказал Изабелле, что никак не может сегодня остаться с ней на ночь, и пообещал, чтобы она не дулась, то же, что вчера Элен: ужин в ресторане. В этот вечер он снова вернулся в свой кабинет, собравшись с мыслями, взял телефон и набрал номер гостиницы, которую только что покинул.

— Гостиница «Норвегия», добрый вечер.

— Говорит Эдуард Ренувье.

— Да, добрый вечер, мсье. Чем могу быть вам полезен?

— Я хотел бы, чтобы из моего номера убрали столик. Туалетный столик у стены напротив кровати, с откидным зеркалом.

— Да, мсье, я понял. Туалетный столик двадцатых годов, копия Рульманна, [13] Жак-Эмиль Рульманн (1879–1933) — французский дизайнер мебели стиля ар-деко. кажется.

— Возможно. Могу я вас попросить убрать его, после того как уйдет дама, которая сейчас в номере?

— Конечно, мсье. Я сам этим займусь. Желаете, чтобы мы поставили вместо него что-нибудь другое?

— Поставьте что хотите, мне все равно.

— Хорошо, мсье. Что-нибудь еще?

— Нет, это все. До свидания.

— До свидания, мсье.

Ренувье хотел было положить трубку, но передумал:

— Минутку!

— Да, мсье?

— Только не надо туалетного столика.

— Что, простите?

— Вместо того столика. Поставьте любую другую мебель, только не туалетный столик.

— Хорошо, мсье.

— Только не туалетный столик, — повторил он, — и вообще никакой мебели с зеркалом.

— Понятно, мсье.

Ренувье устало опустился в кресло и задумался. Это просто смех — и фетишизм к тому же — винить во всем мебель; наверно, было бы разумнее обратиться к врачу и рассказать ему о своих видениях. Тем не менее теперь, когда он знал, что столик уберут, ему полегчало; он никогда не верил в призраков, и все же так оно спокойнее. Довольный собой, он подумал о свидании, ожидавшем его послезавтра: никакая мистика не омрачит следующую ночь адюльтера. Ренувье любил успешно преодолевать трудности. Практика бизнеса приучила его не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, и никогда не опускать рук, не испробовав все средства. Зеркало туалетного столика вздумало шутить с ним шутки? Значит, столик надо убрать. Нет столика — нет зеркала; нет зеркала — нет и отражения. Успокоенный, он погрузился в работу и уехал домой лишь поздно ночью.