не длинные волосы странно небезупречной белизны, белое тело женщины, в конце концов. Подобным же образом вписан в другой полукруг, у стены его голова на А, его зад на В, его колени между А и D, его ступни между D и В, партнер. Таким образом, оба на правом боку, спина к спине, голова к заду. Поднеси зеркало к их губам, оно туманится. Левыми руками они держат свои левые ноги чуть ниже колена, правыми — свои левые руки чуть выше локтя. В этом тревожном свете, а его яркий белый покой теперь столь редок и краток, наблюдать не просто. Пот и зеркало, несмотря на то, что те двое вполне могли бы сойти за неодушевленных, если бы не левые глаза, которые в неисчислимые промежутки внезапно распахиваются и всматриваются не мигая в глубины, далеко за пределы, доступные человеку. Пронзая бледную голубизну, впечатление поразительное, в начале. Никогда эти два взгляда не всматриваются вместе, за исключением того раза, когда начало одного совпадало с концом другого, где-то на десять секунд. Ни толстые, ни тонкие, ни большие, ни маленькие, тела кажутся целыми и в довольно хорошем состоянии, если судить по их поверхностям, выставленным на обозрение. Их лица тоже, если брать в расчет две стороны единого целого, кажется, ни в чем существенном не нуждаются. Между их абсолютным покоем и судорожным светом контраст поразителен, в начале, для того, кто еще помнит, как был поражен противоположным. Ясно, однако, из тысячи мелких примет, которые слишком долго воображать, что они не спят. Только шепот, о, не больше, в этой тишине, и в тот же миг для хищного взгляда мгновенно пересеклась мельчайшая дрожь. Оставь их там, потеющих и оледеневших, в другом месте лучше. Нет, жизнь кончается, и нет, ничего нет в другом месте, и теперь нет сомнений, что когда-нибудь снова отыщется та белая крупинка, затерянная в белизне, чтобы узнать, лежат ли еще они спокойно под натиском той бури, или бури злее, или навсегда в черной темноте, или в яркой белизне неизменными, а если нет, то что они делают.
Лат. — наоборот, в обратном порядке. — Е. Б.