Йозеф Кадлец - Повести

— Не понимаю, — сказал Бендл и медленно, нехотя встал. — Именно ты по мне соскучился?..

Они стояли друг против друга, их разделял темный письменный стол, заваленный бумагами.

Значит, так оно и есть. Предположения подтвердились. Во всех этих странных и для него пока не совсем понятных событиях главным действующим лицом был Нейтек. Очевидно, за всем происходящим стоял он и пытался манипулировать людьми, передвигая их, как шахматные фигуры.

— Ты мне был нужен здесь, — повторил Нейтек еще раз, и нетерпение отразилось на его лице, будто он тратит время попусту. — Я тебе давно вбивал в голову, что вот-вот освободится место директора. Этот момент настал.

Бендл не сдержался и коротко, нервно рассмеялся.

— Ну а при чем тут я? Могу тебя заверить…

— Мне все же жаль, что не получилось, — пробурчал Нейтек, опустив голову. — Ты был наверняка самым лучшим кандидатом.

— Тебе нечего жалеть! Я бы вообще этого не добивался. Насколько я знаю, ты бы первым выступил против меня.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я настаивал на твоей кандидатуре. Защищал тебя как мог…

— Напрасно.

Не имело смысла продолжать разговор. Нейтек явно знал больше, чем говорил, или по крайней мере делал вид, будто знает кое-что еще о перестановках, проходивших в последние дни.

— И это все, что ты хотел мне сказать?

— В сущности, да… Пока все, — пробурчал Нейтек себе под нос. — Если бы ты хотел… или если тебе будет что-то неясно… когда поговоришь со стариком, зайди ко мне, и я с радостью тебе все объясню.

Нейтек оперся обеими руками на свой письменный стол, где царил хаос, его голубые глаза увлажнились и смотрели куда-то поверх Бендла, а на губах играла таинственная, почти плутовская усмешка.

В секретариате перед кабинетом директора, где всегда толпятся люди, ожидающие приема или начала совещания, сейчас было пусто. Вероятно, из-за обеденного перерыва.

Секретарша директора — красивая и услужливая, бесспорно идеальная, потому что не только вела себя безупречно и прекрасно одевалась, но и знала цену словам: никогда не говорила больше, чем нужно, — переключила телефон, и на селекторе загорелась желтая лампочка.

— Как поживаете, Оленька? — спросил Бендл.

— Я? Что я, как вы? — ответила она. — Так долго не давали знать о себе…

— Надеюсь, вам было известно, где я?

— Мне — да, а другие делали вид, что не знают, — мило улыбнулась она. — Присядьте, шеф как раз Говорит с главным управлением.

— Может, мне зайти попозже?

— Нет-нет. Наверняка он захочет вас видеть.

— Я слышал, шеф уходит…

— Кто вам это сказал?

— Нейтек.

— Этот все знает раньше других!

Лампочка на селекторе погасла.

— Вот видите, совсем недолго, — сказала она. — Можете войти…

Этот кабинет всегда сковывал его своими непривычными размерами и длинным полированным столом для заседаний, в конце которого располагался сам директор. Здесь он председательствовал на совещаниях, произносил свои программные речи, руководил огромной многосторонней деятельностью объединения.

Когда Бендл вошел, прозрачная занавеска на приоткрытом окне кабинета заколыхалась.

С улицы сюда доходил грохот трамваев и грузовых машин, и директор, возможно, не сразу заметил, что кто-то вошел. Склонившись над столом, он был чем-то занят.

Только приблизившись к нему по мягкому ковру, Бендл увидел, что директор чистит яблоко: красная кожура аккуратной ровной ленточкой изгибалась и ложилась на лист бумаги.

Директор поднял голову, Бендл увидел его лицо, узкое, с крутым лбом и светлыми запавшими глазами.

— А, Бендл! — спокойно сказал он. — Садись, я тебя ждал…

Бендл сел на ближайший стул и стал смотреть, как директор искусно чистит мятое яблоко.

Стол был пуст: ни одного документа, никаких заметок: лишь посередине лежал лист бумаги с огрызками и яблочной кожурой.

— Когда ты приехал? — спросил директор, не отвлекаясь от своего занятия.

— Только что, прямо сюда.

— Я слышал, у тебя все прошло успешно…

— Думаю, да. Я привез с собой все материалы. Было бы хорошо, если бы вы их прочли и передали на рассмотрение, чтобы можно было подписать контракт…

Директор не проявил к его словам большого интереса, во всяком случае, восторга он не выражал.

— Здесь ходили слухи, что у тебя там какая-то женщина… По крайней мере, кто-то здесь это распространял. Или это сплетня?

— Конечно, сплетня. С нами работала переводчица из комиссии.

— А как Будапешт? Вот это город, а?