Йозеф Кадлец - Повести

— Тоже хорош — связался с секретаршей, — ухмылялся Нейтек.

Неприятно и унизительно.

Бендл мог бы на все махнуть рукой и не расстраиваться, если бы не знал, что Нейтек с удовольствием будет разносить этот вздор по всему объединению.

Очевидно, за подобными выпадами он скрывает собственные слабости — прежде всего комплекс неполноценности, который неизбежно должен был у него возникнуть из-за безалаберности в сочетании с завистливостью.

Как все люди, которые не доверяют себе, Нейтек не смеет открыто признать, что совершил оплошность, дал маху, ошибся. Спорит с пеной у рта, лавирует и выкручивается, а если не получается, он становится землисто-серым, еще больше ожесточается, крушит всех и вся без разбору. Взгляд его голубых глаз делается стальным. «Бендл будет говорить, что я манкирую своими обязанностями, — голос его срывается от злости и временами переходит в полное ненависти шипение. — Пусть при всех открыто скажет, может быть, я не выполнил свои обязанности? Тогда где и когда конкретно?.. Пусть он сам подумает о том, кто из нас не проявил должной принципиальности. Кто из нас, неважно, какой пост он занимает, нарушал в ряде случаев установленные сроки»…

Невыносимая демагогия.

Он умеет ловко выйти сухим из воды, обелить себя и сразу ринуться в наступление. Сделав вид, что не понимает критических замечаний, адресованных ему, и только ему, мгновенно парирует, направляя их острие на своего противника — на кого же еще, как не на противника…

Когда Бендл вернулся в свой кабинет, чтобы положить мыло и полотенце, на столе трезвонил телефон, но, пока он подошел, звонки прекратились.

В коридоре он встретил нескольких знакомых, они собрались в столовую, на обед. На ходу поздоровались, и один из них, как только прошел мимо, сказал коллеге:

— Смотри-ка, Бендл уже вернулся…

Он постучался в-кабинет Нейтека, и оттуда сразу же послышался глухой голос:

— Да…

Нейтек, видимо, ждал его. Мгновенно встал из-за стола, вышел навстречу. С преувеличенным усердием потряс ему руку.

— Ну, как съездил? Как все прошло?

— В общем, неплохо, — ответил Бендл. — Пришлось попотеть. Все не так просто, как думают у нас в главном управлении…

Нейтек уже успел расположиться за столом, и его гладкое, лоснящееся лицо, как обычно, растянулось в широкой бодрой улыбке, он будто таял от радости, что видит Бендла. А тот тем временем присел на стул, как случайный посетитель.

Кабинет у Нейтека был тесный — второй стол вряд ли бы здесь уместился — и намного темнее, чем помещения на другой стороне коридора. Единственное окно выходило во двор. К тому же и мебель здесь поставили темную, всюду разбросаны кипы газет, журналов, проспектов и бог знает что еще…

— Жаль, тебя не было, — сказал без какого-либо вступления Нейтек, руки его беспокойно скользили по краю полированного стола. — Здесь вершились такие дела!

— Не может быть, — удивился Бендл. — Вдруг, так неожиданно…

— Вдруг… неожиданно… — досадливо повторил Нейтек. — Как будто ты не знал, что все в подвешенном состоянии. Вопрос только времени — когда и как все это произойдет.

— Если я правильно тебя понял, все уже решено.

— Более или менее.

— А что я мог бы во всем этом изменить?

Нейтек, беспокойно поигрывая карандашом, механически вычерчивал каракули в блокноте.

— Я хотел бы с тобой поговорить до того, как ты пойдешь к шефу… — с явным усилием проговорил он.

— Но я не иду к шефу. Сегодня я к нему не собираюсь.

— А ты бы должен пойти к нему.

Он глянул на Нейтека и понял, что тот нервничает. Неожиданно им овладело чувство отвращения, и это отвращение росло, становилось нестерпимым.

— А зачем я должен идти к нему? Скажи, черт возьми, зачем? — невольно повысил голос Бендл.

— Я не компетентен обсуждать с тобой столь важные мероприятия, — ответил Нейтек уклончиво. — Лучше всего будет, если ты пойдешь к шефу сам… Пока он еще здесь.

— Как это понимать — «пока он еще здесь»?

— Так, как я сказал. Ты понял правильно.

Нейтек придвинулся к нему ближе, немного успокоился — самая трудная часть разговора была позади. Но вдруг встал, выпрямился. Из полурасстегнутого пиджака смешно выпирало круглое «пивное» брюшко. Он стоял и, казалось, ждал, когда его гость тоже поднимется, чтобы закончить разговор.

— А телеграмма, что ты мне послал в Будапешт? — спросил Бендл, волнуясь. — Зачем ты ее отправил?

— Я хотел, чтобы ты приехал. Ты мне был нужен здесь.