Илья Суслов - Прошлогодний снег

Прежде чем непосредственно описать все происшедшее в ЗАГСе Черемушкинского района, я должен на несколько минут вернуться к бабушке Фруме Щорс, которая, познакомившись со мной два года назад, когда я пришел в ее «дом правительства» на улице Серафимовича, 3, сказала мне фразу, которая стала в отношении меня традиционной. Фраза эта звучит несколько угрожающе, но, учитывая, что сейчас не то время, я могу Вам ее передать, если Вы, конечно, не сделаете ее более современной. Она сказала мне тогда и повторяла это при каждой встрече со мной, в том числе и на свадьбе Юрия Абрамовича Кадашевича и Елены Исааковны Щорс: «Если бы ты попался мне в 1918 году, я бы тебя чпокнула». Думаю, что нет нужды объяснять, что выражение «чпокнула» было взято бабушкой Щорс из чекистского сленга времен гражданской войны и обозначало то же, что теперь более понятно под словами «убила», «уничтожила», «расстреляла». Одним словом, «чпокнула». Это было сказано в ответ на мое полемическое замечание за столом, когда я, анализируя современную международную обстановку, сказал ей:

— Маманя, Коля был не прав.

— Какой Коля? — подозрительно спросила Фрума Щорс.

— Коля Щорс, — сказал я, показывая пальцем на портрет Героя гражданской войны, написанный масляными красками, размером два на полтора метра, висящий на стене.

— Почему это он не прав? — спросила Фрума, уже имея в голове фразу, записанную мною выше.

— Потому что Коля, — сказал я, — просто порубал бы острой шашкой всю свою родню, в ушах которой сверкают бриллианты с их неисчислимыми каратами, в то время как рабочие и крестьяне, за которых отдал свою молодую жизнь Коля, так и не вдели эти караты в свои уши, а, наоборот, приезжают на площадь трех вокзалов в Москве в количестве одного миллиона человек ежедневно и растекаются по широким проспектам столицы нашей Родины в надежде купить продукты питания и широкого народного потребления, чтобы увезти их в свои города и области, где все это достать не представляется возможным.

Конечно, я мог бы взять эти свои слова обратно и не лезть в душу Фрумы Щорс, которая, получая особый правительственный паек, полагающийся старым большевикам, могла и не знать тех послереволюционных мелочей, о которых я ей сообщил. Возможно, поэтому Фрума и сказала мне фразу: «Если бы ты попался мне в 1918 году, я бы тебя чпокнула».

Тем не менее, я нисколько на нее не рассердился, а, наоборот, летом 1972 года, проводя свой отпуск в Коктебеле, этом райском уголке Крыма, познакомил Лену Щорс, внучку Фрумы и Николая Щорса, со своим старинным приятелем Юрой Кадашевичем.

Он приехал в Коктебель, заявляя, что он чрезвычайно прост и незатейлив, и что никакие удовольствия, в том числе сексуальные, не могут его занимать, и что лишь пустой светский разговор и легкие прикосновения составят счастье всей его жизни в настоящий момент.

Тогда я подвел к нему Лену Щорс в ее элегантном белом теннисном костюме и сказал Кадашевичу, что именно эта девушка может помочь во второй части его программы.

Она стояла стройная, загорелая, с иностранной ракеткой «Даунхилл» в руке. Ракетка эта была куплена в магазине «Березка» на сертификаты.

Здесь я должен объяснить Вам, что такое «сертификаты». Это такие особые деньги, выдаваемые отдельным вышестоящим товарищам, получившим право выезжать за границу и привозящим оттуда иностранную валюту. Эта валюта поступает в распоряжение особого банка, который забирает себе иностранные деньги и выдает их бывшим владельцам бумажки, которые называются «сертификатами». На эти бумажки можно пойти в особые магазины с красивым русским названием «Березка» и купить там заграничные изящные блузочки, зонтики, вкусные конфетки, икру, сделанную специально для иностранцев, и любительскую колбасу, изготовленную в особом цехе мясокомбината им. А. И. Микояна.

Как выглядят эти чудодейственные сертификаты, я не могу написать, потому что никогда их не видел. К сожалению, упомянутый мною миллион пассажиров, прибывающий на площадь трех вокзалов в Москве, тоже никогда их не видел, иначе бы железные дороги не выполнили плана пассажирских перевозок.

Юрий Абрамович, вглядываясь в намеченную мною спутницу его жизни, сказал, что он достаточно прост и незатейлив, чтобы жениться на внучке Щорса и дочке академика, после чего Лена сказала несколько слов, которые не найдут места на этой странице и о которых Юра сказал, что более прекрасного мата он никогда не слышал и что это только укрепляет его в принятом только что решении.