Елена Долгопят - Русское (сборник)

Что-то объявляли, Нэнси пыталась понять, расслышать. Айфон молчал.

— Взять тебе кофе? — спросила Мария.

— Не уходите.

— Я вам принесу, — радостно, как показалось Нэнси, вызвался молодой человек, он сидел напротив.

Молодой человек вернулся со стаканчиками, Мария начала пить из отверстия в пластиковой крышке, а Нэнси держала свой стаканчик в руках и растерянно смотрела на молодого человека. Глаза у него возбужденно блестели, он горячо говорил, что не только из аэропорта Кеннеди пропали вылетевшие в Россию самолеты. Из аэропортов всего мира пропали. И дозвониться никому в России невозможно, ни частным лицам, ни организациям.

— И главное, их даже из космоса не видно!

— А что же там на их месте? — кто-то спросил.

— Не знаю. Ничего. Слепое пятно.

— Вроде тумана?

— Не знаю. Непонятно.

И все посмотрели на Нэнси и отвели глаза. Глаза и нос у Нэнси были красные.

— Ты пей кофе, — сказала ей Мария. Нэнси опомнилась и выпила кофе.

Мария взяла из ее неподвижной руки пустую картонку и выкинула в урну.

Молодой человек сидел напротив них и таращился в маленький экран смартфона, наклонялся к нему близко, и лицо освещалось сиреневым бледным светом. Мертвый свет, думалось Нэнси. Пальцы молодого человека скользили по экрану. Вдруг Мария поднялась и пошла по проходу. Нэнси вскочила и бросилась догонять.

Она шла с Марией, куда и зачем — неважно, лишь бы с Марией, большой, теплой. С ней казалось спокойнее, казалось, что все уладится.

Мария завернула в комнатушку. Нэнси следом.

Мария достала сигарету и спросила:

— Куришь?

— Нет. Да.

Мария отдала сигарету Нэнси и достала себе новую. Спрятала пачку в карман, вынула зажигалку. Нэнси смотрела внимательно на пламя, но сигарету не прикуривала. Мария закурила.

Нэнси смотрела на дым. На тонком белом фильтре алел отпечаток губ Марии.

— Что? — спросила Мария.

— Что? — переспросила Нэнси.

Мария выбросила окурок.

Следом за Марией, как привязанная, Нэнси вернулась к сиденьям.

— Хотели занять! — радостно крикнул молодой человек. — Я оборонялся.

Голос сурово громыхал под потолком. Нэнси не могла разобрать, морщилась. Мария что-то сказала ей, она не расслышала из-за голоса, увидела вдруг, что Мария поднялась и уходит, и побежала следом.

Мария встала в очередь, которая двигалась довольно быстро. И Нэнси двигалась вместе с очередью. У стойки Мария показала какую-то карточку и прошла в стеклянные ворота, Нэнси хотела проскочить следом, но ей загородили дорогу. Что-то спрашивали, она говорила:

— Я с Марией, мы вместе.

Она повторяла «Мария-Мария» и смотрела на них громадными глазами. Ее оттеснили от стойки.

Очередь прошла, стеклянные ворота затворились.

Нэнси потерянно бродила по аэропорту, вдруг решила найти молодого человека, но не нашла, слушала объявления, но не понимала. Устала и опустилась на свободное место.

Она сидела бог знает сколько времени. Вежливый полицейский, откуда ни возьмись, спросил Нэнси, что она здесь делает.

— Я жду самолет.

— Какой?

— Он улетел вчера.

Маленький седой мужчина вдруг оказался рядом, выдохнул мяту и объяснил полицейскому:

— Самолет в Россию. Ее муж улетел в командировку.

— Откуда вы знаете? — удивилась Нэнси. Она уже не помнила, что говорила с этим мятным человеком (так она его окрестила про себя).

— Мы познакомились два часа назад. Я тоже приехал узнать насчет самолета. Я должен лететь в Москву сегодня, у меня билет.

— Рейсов не будет, — сказал полицейский, — езжайте домой.

— Вы на машине? — спросил мятный человек Нэнси. — Я могу вас подбросить. Хотите? Пойдемте.

— Нет! — вскрикнула Нэнси. — Нет!

Люди стали оглядываться.

— Хорошо-хорошо, — он поспешно отступил, подняв ладони, точно отгораживался ими от полоумной Нэнси.

Она вышла из аэропорта. Почему-то она думала, что уже ночь и горят огни, но был ясный день, и ей захотелось поскорей оказаться дома, она даже подумала, а вдруг Роберт ее ждет там, и бросилась к такси.

Дома, разумеется, никого не было.

Нэнси походила по комнатам, голова закружилась, пересохло горло, она выпила большую кружку воды из-под крана, вытерла мокрые губы. Айфон с черным застывшим экраном лежал на столе. Нэнси села в кресло, она смотрела на черное зеркало и забылась, уснула.

Мать Роберта жила в Канаде, они к ней летали как-то. Она им звонила раз в год, 31 декабря. Для нее канун Нового года был самой важной датой, в день рождения сына (она звала его на русский лад — Боря, Бобка) могла забыть позвонить, но 31 декабря звонила обязательно. И обязательно по-русски говорила: «С наступающим!»