Дуровъ - Все схвачено

– Просит? – переспросил Очкарик, явно – чтобы что-то сказать.

В его время Родина приказывала.

Ему еще предстояло переварить информацию о вычеркнутом Гумбольдте и введенном в игру Легате.

Но ответить-то надо.

– Просит, – подтвердил Легат. – Я сам – полагаю, что к счастью! – происхожу из другого ведомства, вы знаете. Меня попросили. Я подумал, посоветовался со старшими товарищами и согласился. Я сумел ознакомиться – пусть и достаточно бегло! – с материалами операции, давно проводимой нашими организациями – да, по сути, одной, хоть и не той же! – и понял, что смогу, если приложу все свое умение, заменить Гумбольдта, который реально устал. Но еще думаю и в чем-то начал сомневаться. Увы, я не успел с ним встретиться, спешил сюда, но ваши коллеги и мои современники вас проинформируют о его состоянии, о мотивах его поведения, о пятом-десятом… короче, все вам будет известно. Как только, так сразу.

– А как только? – спросил Очкарик.

Странно, но он к чаю даже не притронулся, а Легат чашку до дна выхлебал. Может, чай отравлен?.. Легату на секунду сделалось не по себе. Но – лишь на секунду! К черту пустые страхи! Умирать, так с барабанным боем и стрельбой из всех орудий.

– Сколько я здесь пробуду? Три дня? Неделю?.. Никакой связи, кроме собственных… или чьих-то, но доверенных… ног у нас с будущим нет. Можно, конечно, Диггера послать. Но, полагаю, всего ему никто не скажет, не доверит, он и не посвящен в наши дела. Стоит ли множить знающих? Может, и стоит. Но дайте мне войти в курс дела с вашей стороны. Чем скорее это произойдет, тем скорее я заработаю в полную силу и, уж не обессудьте, тем скорее мне найдут более постоянного преемника.

Очкарик усмехнулся как бы чему-то вспомянутому, незначительному – своему. Спросил:

– А вам хочется назад?

– Представьте, да! – И уж совсем внаглую: – Можете представить себя на моем месте?

Очкарик коротко хохотнул. Как две дощечки друг о друга стукнули.

– Не могу, – честно ответил он. – И еще честнее добавил: – Я и на своем месте чувствую себя не вполне уютно.

Легат оценил признание. Конечно, это могло быть простым кокетством, но вряд ли, вряд ли. Кокетство, как черта характера, менее всего подходила Очкарику, а сыграть…

Да нет! Он по должности, по биографии, по судьбе – игрок, иначе б не выжил, а уж до поста Председателя не дошел бы, но играть в не свойственную нормальному мужику игру – типа кокетничать, там… – это не его. Он именно мужик, как и его друг с Большой Буквы, и что сказал, то хотел сказать. Вырвалось.

Но надо было ответить.

– Это пока семечки, уважаемый товарищ Председатель. Впереди у вас будет много неуютных ситуаций. Но вы ни разу всерьез не оступитесь на том пути, который Вам предстоит пройти. Он будет нелегким, но вы справитесь. В очень конкретном смысле этого слова: вы справитесь так, как именно вы справитесь. Другой, наверно, справлялся бы по-иному. Но вы – это вы. И все будет по-вашему. Может, и потому, что мы помогать станем. А может, мы и ни при чем окажемся. Как там говорится: характер – это судьба…

– Спасибо за доброе ко мне отношение, – достаточно жестко вмешался Очкарик, – но давайте ближе к прозе жизни.

Остановил Легата на лету. И правильно сделал.

– Все, товарищ Председатель, лирика закончилась. – Легат не любил, когда его тормозили, но тут, похоже, его занесло. Прав Очкарик. – Перейдем к прозе. Полагаю, у вас найдется для меня кабинет и толковый помощник? Да? Тогда я бы хотел познакомиться с документами, которые в любой степени – не важно! – относятся к работе моего предшественника, а теперь – к моей. И еще. Первое: с кем я буду в постоянном контакте – с вами, с Полковником, с кем-то еще?.. Второе: где я буду жить? Хотелось бы в гостинице, лучше – в шаговой доступности. Например, в «Мать-городе», если для Конторы это не слишком дорого. Третье. Отсутствие слежки. Я не профессионал, но рано или поздно я ее замечу. И тогда я уйду обратно, и пусть меня там расстреляют перед строем… Честно, я тот зверь, что в неволе скукоживается и помирает. Это вам надо? Я никуда не денусь, а дорогу отсюда до моего мира вы отслеживаете… Вам надо подумать, извините за наглость, или сразу решение примете?..

Очкарик впервые за все время разговора взял свою чашку и залпом выпил чай. Как будто тоже думал, что тот отравлен, а вот поговорили открыто и по-честному – и не отравлен вовсе!..

Поставил чашку на блюдце.

– Пожелания ваши, считайте, осуществлены. Кабинет, насколько я знаю, уже есть. Помощник – тоже. Хотите жить в «Мать-городе»? Да ради бога! Там половина номеров – наши. Не обессудьте – с прослушкой. Ну, да вас мы слушать не станем, поверьте на слово. Зайдите к Полковнику, он хочет вас видеть. Контакт вы будете держать с ним. Ну, и со мной, когда вы или я посчитаем нужным… К Полковнику вас проводят.