Дуровъ - Все схвачено

Кстати, а как же в то несмешное время работали соответствующие службы? Никому не ведомый тип проходит на территорию правительственного (или партийного?) заведения и спокойно проносит с собой диктофон, купленный, ясное дело, в отдаленном будущем. Крохотный и емкий. Говоря термином Гумбольдта: «эффект бабочки». Почему его не обыскали или, как специфически выражаются, не об шмонали? Причем – уже дважды, что задокументировано. А то и трижды или четырежды, что в принципе логично, но документы отсутствуют… Сейчас бы к чину, равному по рангу Очкарику, никто даже с мобильным телефоном не вошел бы, в приемной оставил бы. Секретарша Легата так и поступает, говорит: будьте добры, оставьте у меня ваш мобильник, я его сохраню в целости. И никто не пикнет. А тут!..

Вот вам милые гримасы тоталитаризма.

Но – к делу.

Итак, вторая встреча.

Легкий щелчок – включен диктофон.

Пошел текст.

«– Я посмотрел вашу записку. Она убеждает. И Мужик в принципе согласен на ваши, конечно, предложения, вы ж не в одиночку эту кашу заварили…

– Не в одиночку.

– Контора?

– Повыше – тоже в курсе. Но тех, кто в курсе – по пальцам на одной руке…

– И вы, конечно, большой палец, да?

– Дай бог, мизинец.

– Зачем вам нужен именно я? Я всего лишь – один из. Что дальше – неясно. Можно было связаться с любым повыше. Да хоть даже с Генеральным…

– Контора… ну, в смысле, Контора моего времени, считает, что наиболее перспективный кандидат на партнерство – это вы, а никакой не Генеральный. Его достоинства вы лучше нас знаете… Хотя мы, конечно, лучше знаем результаты его деятельности…

– Почему я перспективный?

– Потому что так утверждает История, которая для нас с вами может начаться прямо сегодня. А для меня лично она уже состоялась.

– И кто я в вашей Истории?

– А вам это надо?

– Что именно?

– Жить и знать, что будет завтра, через неделю, через год, через десять лет?

– Не знаю… А чем плохо – знать?

– Одним плохо. Жить, зная будущее до дня, – надоест быстро. И вы – хотите вы этого или нет – подсознательно начнете корректировать Историю, которая, повторяю еще раз, уже написана. И любая, пусть и копеечная коррекция, нарушит ее ход. И мы станем другими, а не теми, кем уже стали. Сказано: выдерни побег – убьешь лес. Это вам надо?

– Толково говорите… Значит, информация – по капле?

– Это как с болезнью, товарищ Председатель. Показано – по капле микстуры в день, а вы всю бутылку – разом? Что будет? Сразу выздоровеете или?..

– Опять толково… Вы мне нравитесь, Гумбольдт. И вроде не врете, а правда ваша не обидна, а убедительна… Как работать будем?

– В ручном режиме.

– Это как?

– Мы определили и составили перечень событий на ближайшие годы, которые должны в максимальной степени контролировать. Тех событий, которые в той или иной степени не просто касаются, а всего лишь могут касаться вас. Вашей деятельности. Вашей бездеятельности – ведь не всегда и не всюду вас привлекают к принятию решений или тем более к руководству процессами. Вы сегодня – фигура средней величины, не обижайтесь. Мы делаем ставку на вас, потому что знаем, что было. И знаем, какую роль в этом «было» играли вы… Вам Мужик говорил об «эффекте бабочки»?

– Говорил… Да и вы упоминали. Я нашел книжку этого писателя и прочел. Сказка, конечно…

– Продолжайте цитату: но в ней намек, добру молодцу… что?

– Не наглейте, Гумбольдт. Я классику читал.

– Не сомневаюсь. Так вот надо, чтобы никаких бабочек на вашем пути не попадалось.

– Ваша забота?

– Я ж не семи пядей… Общая. Наша. Моих коллег. И ваша. Ваша, кстати, – в куда большей степени. Мы лишь планируем, а вы – осуществляете.

– И все же, что будет?

– А что положено, то и будет. Если не прогадим дело.

– Кто в первую очередь? Вы или я? То есть мы?

– Зря поправились: именно вы, а никакие не мы. Ваши «мы» – исполнители. Мы лично – планировщики или прогнозисты, скажем так. А вы лично – руководитель Проекта.

– Занятно… Как проект назовем?

– А чего тут думать? Проект «Родина», товарищ Председатель. Подойдет?

– Вполне, Гумбольдт, вполне… Да, кстати, а как вас здесь позиционировать?

– Не надо меня никак позиционировать. Есть вы, есть я – вот и вся позиция. Извините за дурную рифму…»

Что-то, наверно, было и дальше, но Легату это «что-то» не предъявили. Да он уж и не заводился, понимал: вся представленная информация – лишь быстрая почеркушка общей картинки, которая, видимо, представляет собой коллекцию толстых папок, хранящихся где-нибудь в подвалах – где в Конторе хранилище документов, если оно вообще в этом здании, а не на никому не ведомой стороне…