Марина Ахмедова - Дом слепых

«Кто же он такой?» – еще раз спросила себя Люда.

Она оторвала голову от земли, посмотрела вверх. Истребитель – Сокол или Резеда – летел прямо над ними. Заполненная своим ватным страхом, она все еще не верила в смерть. Ее мир был неприкосновенен. Вместе с ней исчезнет и этот город, и подвал, и Иса, и Чернуха, и это небо, каким бы оно сейчас ни было, и воздух, и все-все-все. Поэтому ее мир не мог быть разрушен – он слишком богат, слишком важен. Он – это вселенная. Люда бесконечна.

Дрогнул дом, в котором они хотели укрыться. Он сначала качнулся вперед, словно пьяный, неспособный решить, в какую сторону ему идти. Потом идти передумал и присел. А присев, сломался, разбрасывая блоки и кирпичи.

Люда снова подняла голову, как раз для того, чтобы увидеть короткую красную вспышку из проема уцелевшей части высотки. Там кто-то был! Дом мстил за себя. Она поверила в то, что вселенная не бесконечна, когда поняла, что оказалась между двумя противоборствующими сторонами. Шел бой. Они с Исой лежали между ними.

Сверху он и она смотрелись маленькими крестиками.

Самолет прилег на крыло и медленно поплыл вниз, оставляя за собой клочья белого дыма. С грохотом он приземлился где-то за домами, подняв над крышами столб огня и дыма.

Все смолкло. Сделалось так тихо, будто ничего и не было. Как будто, кроме него и нее, в этом городе снова не было никого. Только небо еще мелко подрагивало, словно человек, переживший приступ гнева.

– Надо уходить, – сказал Иса, поднимаясь.

Люда встала и побежала. Ей было легко с тех пор, как все ее клетки слились в одну. Она ждала огненной точки в спину. Но дом только пылил и гудел. Она сменила бег на шаг, и дорога потекла временем. Еще пятнадцать минут, и они дойдут до Минутки.

– Однажды один человек ушел из дома в лес, стоящий на возвышенности, – начал Иса, и время побежало быстрее, как всегда оно бежит за рассказом. – Он не вернулся ни через год, ни через два. Так прошло десять лет, и когда человек снова пришел в село, его стали называть старым человеком гор. Он помнил людской язык, но от него пахло волком. Человек не хотел работать и садиться с другими за стол. Потом постепенно привык.

Люда слушала и думала: Иса верит в свою сказку. Для него она стала былью.

– Горы, куда ушел человек, о котором сказ, стоят рядом с городом, – продолжил Иса и махнул рукой на восток.

В голосе его послышалась убежденность – он знал, о чем говорил. Во всем, что говорил и делал Иса, сквозили искренность и убежденность. Люда подумала: он не приспособлен для жизни в этом городе – слишком наивен, слишком верит в сказки, его наивность кажется детской.

Те горы, о которых сказ, по ночам сковывает холод, летом над ними встает жареное солнце, зимой соловьем-разбойником свистит ветер. Их речушки скользки – в них веками мерзнут голые камни, а постоянное течение накладывает на них новые слои слизи. Речушки в этих горах обманчивы, когда в свете дня показывают дно под мелкой водой, переливаются заманчивой форелью, мясо которой в меру сухо, бело, пресно и богато фосфором. Съешь ее, и на другой день сам начнешь отливать зеленым в темноте. К речке лучше подходить с сетью и не ступать в нее босой ногой. Камень схватит слизью за ногу, потянет на дно. Ляжешь на камни, больно ударяясь спиной, а речка-буянша накроет тебя рябистыми пеленами, убыстрит течение и понесет вниз. Форельки станут отщипывать от тебя по кусочку и по ночам фосфоресцировать в мелких водах тобой.

А леса, покрывающие горы, с расстояния кажутся зеленым плюшем, но их чащи глубоки и мрачны, в них водятся дикие звери – волки, медведи и кабаны. Одному человеку в горах десять лет не продержаться.

– Человек был в горах не один, – продолжил Иса, – он дружил с дикими зверями, особенно с волками, понимал звериный язык.

Люда любила собак, может быть, отдавала им любовь, не растраченную на детей, но не верила в то, что человек способен научиться языку зверей. Да и был ли у них язык? Рассказ Исы был для нее сказкой – красивой или нет, покажет конец.

– В те времена в горах было спокойней, и лучше бы человеку там остаться. В низину пришла беда. Те, кто жил тогда в селах, потом рассказывали, что не успели к ней подготовиться – беда была внезапной. Жизнь сельчан никогда не была праздником – беда приходила к ним через каждые пятьдесят лет. Они помнили о ней и считали годы, но в этот раз решили, что беда забыла о них – им казалось, неоткуда ей взяться. Но человек гор вспомнил о беде, и когда пятидесятый год спокойствия подходил к концу, спустился вниз, чтобы успеть к ее приходу. Беда привела с собой людей с красными звездами на кокардах, вооруженных винтовками и штыками. Она приказала сельчанам покинуть дома и уехать туда, где чужая земля, а жители той земли смотрят на долгую зиму сквозь суженные глаза. Это мне потом рассказывали старики. Человек гор собрал свой узелок и повесил его на спину. Беда вывела его из дома, подталкивая штыком в спину, и встретилась глазами с двумя светящимися точками. Это был волк, он пришел попрощаться с человеком гор из леса, где они бок о бок прожили десять лет. Волк знал – села будут пустовать двадцать лет, за это время человек гор одряхлеет и умрет на чужбине. Волки тоже долго не живут. Волк завыл, и под этим воем беда расплылась полным кругом – а до этого была полукруглой и острой, похожей на серп. Беда замахнулась штыком на волка, человек гор схватил молот, валявшийся на земле, и ударил беду по голове. Брызнула кровь и растеклась по земле полной луной, волк завыл на нее протяжней. Но у беды было много штыков. Один из них пронзил человека гор. Волк закричал страшно, этот крик слышали многие сельчане, удаляющиеся из родных сел в тряских вагонах. Этот крик услышали реки, выбросили на берега форель белыми животами вверх, а сами потекли вспять. Волк поднялся на лапы, стал огромным, хотел проглотить луну, но она вышла при звездах. Красные звезды разрезали, растерзали волка, и он умер, не сумев защитить человека гор. А беда пошла дальше, по своему временному кругу длиной в пятьдесят лет. И вот она снова вернулась сюда, в этот город, из которого рукой подать до могилы человека гор. – Иса закончил свой рассказ и вздохнул.