Наталья Иванова - Новый Белкин (сборник)

«Обманная река! Обманный лес! А надо жить по-настоящему. Должна быть настоящая река... Мы должны жить у настоящей реки, у живой воды, потому что это одна из радостей, самых великих, нашей единственной жизни».

О жизни у воды будут потом грезить самые разные персонажи – от обреченного соузника Ильи до олигарха-миллиардера (вполне симпатичного, но, судя по всему, тоже обреченного). Известно, как заканчивается ставшая заглавьем повести пушкинская строка – да в тексте и прямо цитируется «Пора, мой друг, пора...» Как и финал «Сказки о золотой рыбке», который дядюшка героя, бывший «большой милицейский начальник», а ныне подручный амбициозного молодого олигарха, считает «счастливым»:

« – Как нынче говорят, хеппи-энд, сказка...

– Какой же это – счастливый? – засмеялся Илья.

– Очень счастливый, Илюша.... Где старуха сидит?

– У разбитого корыта.

– У своей землянки она сидит, дурачок, на пороге дома родного. А могла бы так загреметь... Рыбка-то не простая, друг мой, а золотая. Могла бы эту старушку так законопатить... А она ей и землянку оставила, и старика-кормильца. Все живые, здоровые... Одним словом, как в сказке».

Тертый мужик думает о том, что ждет его великолепного (повторю: не только «крутого», но и обаятельного, не утратившего человечности) хозяина. Старые знакомцы из высших сфер только что намекнули: миллиардер слишком высоко берет, пора бы остановиться. Но раздумья экс-милиционера, в которых сплетаются холодный расчет (не лучше ли спрыгнуть с колесницы, если возничего не остановишь?), тоска уставшего человека по покою и воле и осознание невозможности выйти из «дела» (отказаться от бешеных денег, без которых уже нельзя обойтись) странным образом аукаются с благословляющим сегодняшнюю полунищую жизнь рассуждением терпеливой деревенской старухи, помнящей не только позднесоветское (весьма относительное) благополучие, но и годы раскулачивания. Старуха живет у реки с внуками и правнуком (дети в основном на заработках, хорошо, если не очень далеко от дома; любимый сын – отец главного героя, замечательный доктор, о котором помнят и в родном хуторе, и в большом городе – безвременно умер) – и радуется тому, что Бог дает. Кажется, все просто: с одной стороны – новые (хоть в большинстве – с советским прошлым) хозяева жизни, которые никак не могут уняться, с другой – вечная терпеливица. Только напрашивающихся банальных выводов (добрые и честные бедняки, бессовестные жадные скоробогачи) из повести Екимова вытянуть невозможно. Как ни жалеет писатель порушенную деревенскую жизнь, хамства и злобы многих разоренных селян он не прячет; как ни понятны укоры «деловым людям», почти никого из них невозможно счесть только корыстолюбцем. Должен же кто-то налаживать хлебозаводы и закупать линии детского питания? И разве став мэром (если станет), старший брат героя не принесет городу пользы? И кто в конце концов позаботится о сирых и убогих, если не те же богатеи, у которых постоянно кто-то просит денег? И кому полегчает, если могучего олигарха (тратящего свою прибыль не только на тримальхионовы пиры – хоть и на них тоже) «остановят», то есть вычеркнут из жизни? (Возможно, именно это и происходит в финале повести, хотя точных сведений о катастрофе, в которую попали долларовый миллиардер и все-таки сохранивший ему верность отставник, нет, а главный герой заставляет себя верить в лучшее.)

Сила Екимова в том, что он не навязывает читателю «мораль» даже там, где вроде бы ему самому все ясно. Разные эпизоды мягко корректируют друг друга. Боль и ужас не отменяют надежды и доверия к человеку, вне зависимости от того, при каких он башлях и в каком чине. Да, лучше жить у реки – но кому и когда это удастся? А те, кому выпала «речная» доля, тоже от бед совсем не застрахованы – жадность, зависть, бессовестность на чарующие пейзажи не глядят.

В «банковском» эпизоде Екимов вводит главную – печальную и светлую – мелодию своей повести. Но значение его не только в том – начальная сценка глубинно достоверна. Достоверны городской жар и прохлада офиса, достоверны «обманная река» и ее «разоблачение», достоверны монолог раздерганного героя и деловитость бывалого начальника охраны. И ощутив глубинную реальность «служебного» эпизода, ты веришь всему остальному, видишь вживе донской хутор и грандиозное празднество у олигарха, страшный подвал и уютную старую квартиру, праведную старуху и приобыкшую к роскоши генеральшу, толкового фермера и обнаглевших пьяниц. Видишь жизнь. И не знаешь, что будет дальше. С героями Екимова. С Россией. С нами.