Дия Гарина - Темна египетская ночь

– Не умер? Мне просто повезло. Жрец, которому Сетхем поручила дать своему сыну яд, слишком сердобольным оказался. А вернее трусливым. Решил, гад, мною себе прощение купить – римлянам передать. Только я сбежал от него по дороге. Чтобы потом какому-то мародеру под ноги попасться. Вот так началась моя рабская жизнь и…

– Одного я не могу понять… – перебил я своего гуру.

– Чего, мой непочтительный ученик?

– Где она?

– Кто?

– Мумия Менепта. Или гробница уже разграблена? Здесь пусто как в Мавзолее. А ведь по правилам эта комната должна быть до отказа забита вещами, которые могут пригодиться покойнику в загробной жизни.

– Скорее всего, Сетхем не успела провернуть все как положено. Не до того ей было. А вот куда мумия девалась, ума не приложу. Не пошла же она гулять на самом деле?

Мы переглянулись. От повисшего в воздухе вопроса потянуло могильным холодком.

– Маловат он для меня, – прервала молчание Ольга, поглаживая детский саркофаг. – Ноги будут торчать. Ужас как некрасиво…

– Это ты к чему? – Андрей, с видимым усилием отвлекся от всплывающих из памяти видений.

– К тому. Саркофагов три. И нас трое. Нам ведь отсюда не выйти. Я права?

Иногда молчание красноречивей всяких слов. Вот и мы с Андреем молчали. Целую секунду.

– Да что ты, Олечка! – экстрасенс замахал руками, как вертолет. – Мы обязательно выберемся.

– Плохо работаешь с информацией, жена, – погрозил я ей пальцем. – Забыла, что Андрей сказал? Про подземный ход? Нужно только как следует поискать и найти потайную дверь…

– Однозначно, – важно кивнул экстрасенс Андрюша и, приватизировав фонарь, двинулся вдоль стен, тщательно ощупывая подозрительные впадины и выпуклости.

Глядя на приободрившуюся супругу, сосредоточенно следившую за экстрасенсом, я с тоской подумал о том, что дверь вполне может не открываться с этой стороны. Кому придет в голову, что покойник захочет немного прогуляться? Однако же, лежавшая в саркофаге мумия куда-то исчезла. Н-да… Может, действительно погулять пошла?

– Нет. Ничегошеньки нет, – вдохнул Андрей, тяжело усаживаясь на крышку саркофага, после трех часов безрезультатного ощупывания погребальной камеры. – Чую ведь, здесь он где-то. Мне хотя бы место точно определить, а там уж всю стену вокруг по миллиметру обследую. Слушай, Игорек, может, ты попробуешь? У тебя с видением насквозь, помнится, неплохо получалось.

– Получалось. А как же! Только я этим управлять не могу. Оно или приходит само или… Эй, Ольга! Чем это ты занима…

– Тс-с-с! – зашипел на меня экстрасенс, оттаскивая от жены, которая с закрытыми глазами двинулась вдоль правой стены. – Не видишь что ли? Она в трансе…

А Ольга действительно была в трансе. Никогда еще я не видел ее такой: прикрытые глаза, прямая спина, одеревеневшая походка. Даже поворачивалась она всем корпусом. Зато руки жили своей собственной жизнью, сплетая цепочку сложных жестов.

– Что происходит, Андрей? Откуда это у нее?

– Потом, Игорь, потом. Сначала я хочу кое в чем убедиться. Вот выберемся из этой передряги, и я тебе письменный отчет предоставлю. В двух экземплярах. А пока помолчи, пожалуйста. Не спугни фортуну.

Затаив дыхание мы смотрели, как Ольга подходит к ничем не примечательному участку стены, торжественно возлагает на нее ладони… и легким нажатием сдвигает неподъемную каменную глыбу.

– Ой! Как это я?.. – вопрос очнувшейся супруги застает нас врасплох, – Что со мной было? Опять ничего не помню…

– Ничего–ничего, Олечка. Все в порядке. Все так и задумано, – улыбается Андрей, убирая с ее лба взмокшие пряди. – А теперь пустите-ка меня вперед. Пора нам выбираться с этого кладбища.

И мы пошли выбираться.

Согнувшись в три погибели, мы продвигались по узкому прямому коридору, давно сменившему монолитный каменный свод на выложенные потрескавшимся желтоватым кирпичом стены. Насколько я понимал, скалы остались позади, и сейчас над нами раскинулось сыпучее желтое море, где вместо воды раскаленный песок, а вместо волн – медленно движущиеся барханы. Как и все древнеегипетское подземный ход поражал сохранностью и размерами, – по моим подсчетам мы уже с километр по нему отмахали. Но кроме удивления, в душе снова зашевелились предчувствия. Ну, пройдем мы его до конца и что? Древний город, к которому он должен привести две тысячи лет назад поглотила пустыня. Вряд ли нас ждут гостеприимно распахнутые двери. Скорее уж непреодолимая песчаная толща. И только я собрался поделиться своими опасениями с «великим и ужасным», как вдруг он резко затормозил, будто налетел на невидимую стену. В воцарившейся тишине отчетливо слышалось его прерывистое дыхание.