— Да, его больше нет, — ответил писатель, — вернее, то, что осталось от истории, я назвал «Комнатой., в которой исчезают шаги»…
После этих слов общий интерес резко пошел на убыль. Напрасно читатель пытался объяснить, что, услышав от писателя этот рассказ, он тут же взялся читать ту историю, о которой шла речь, напрасно Лена предлагала гостям виноград, хлеб и ракию — разочарования было уже не рассеять. Обнаружилось, что Яуцин умнее читателя, что в эротическом смысле я опытнее его, а апофеозом стал тот момент, когда мы начали кормить у окна галок, которые прилетели в сад с берега реки. Читателя они совершенно не боялись, оказалось, что они его просто не замечают. Птицы вели себя так, словно его не существует, и он схватил одну из них за лапку. Галка улетела, не почувствовав, что он ее держит. И тогда читатель рухнул в кресло, прямо на Ленину кошку, которая при этом даже не шелохнулась, и начал делиться своими воспоминаниями.
И тут возникло ощущение некоего волшебства. Читатель не только умел складно говорить, его, видимо, переполняли эмоции, которые необходимо было выпустить на волю, чтобы они не разорвали его на части. Напряжение нарастало, мы просили его продолжать, некоторые девушки прослезились, потому что история была о любви, но тут вдруг прямо посреди фразы Павле Борнемиса перебил его, торжественным тоном заявив:
— Да он просто пересказывает нам фильмы! Это вовсе не его воспоминания, а фильм «Касабланка». А то, что он рассказывал прежде, сначала был «Рублев», а потом Бергман, «Фанни и Александр»…
— Довольно лежалый товар для того, кто так хорошо целуется, — заметила я.
На этом вечеринка закончилась. Тем не менее читателя пригласили прийти в следующий раз, а я, провожая его до двери, скромно подумала: «Кто знает, может, самая хорошая пища — это вода, а самое хорошее питье — воздух…» Лучшие, вероятно, отправились к лучшим, а нам и такой-то едва достался.
***
Однажды осенним вечером, снова ожидая гостей, Лена смотрела, как на речной берег слетаются галки, тяжелые и пузатые, словно беременные. Когда стемнело, она принялась раскладывать пасьянс и слушать, что говорят ей карты, которые смотрят влево и видят прошлое. Лена, так же как и мы, плохо знала свое вчеpa. Поэтому и гадала о нем. Было уже поздно, и Лена удивлялась, что никого из нас нет. Тут кто-то позвонил в дверь, и появился читатель. Он держал в руках бутылку пива и бумажный стаканчик.
— Удивительно, что не пришли, как обычно, и остальные, ведь сегодня четверг, — сказала Лена.
— Потому что сегодня среда, — поправил ее читатель, развалился в кресле, опять прямо на кошке, и налил себе в стаканчик пива. Лену удивило, что он пьет один, а ей даже не предлагает, и она спросила его, почему он пришел в среду.
— Не дочитал рассказ, ну и решил, давай-ка пойду сегодня. Я хорошо помню день, когда начал читать его. Здесь еще никого не было, только ты и эта комната. Я помню, как здесь были расположены все вещи в тот момент, когда я читал. Помню, как из одного окна пахло паприкашем, а из другого несло сбежавшим молоком, помню, как прервали мое чтение и мне пришлось спуститься в подвал. А читать было так здорово… Ладно, не будем больше об этом.
— Мне кажется, — перебила его Лена, — в прошлый раз у тебя были черные глаза, а не желтые.
— Вполне возможно, — ответил он и добавил: — Скажи, что тебе снилось этой ночью? Я знаю, ты любишь рассказывать сны.
— Откуда ты знаешь, что я люблю рассказывать сны?
— Так я же об этом прочитал.
— Где?
— Как «где»? В этом рассказе.
— Ингерина все наврала. Дело, к сожалению, обстоит совсем не так. Я вообще не умею видеть сны. Каждую ночь кто-то идет впереди меня и открывает двери моих сновидений, но я не умею в них войти. Не умею оттого, что такой создана. Я никогда не видела ни одного сна. К сожалению. Потому что Бог заглядывает не в наши мысли, а в наши сновидения. Он сидит там и ждет, когда мы появимся и Он будет любить нас. А я этого лишена… Наверное, именно поэтому я и люблю рассказывать сны. Но так как своих у меня нет, приходится их выдумывать или пересказывать чужие. Но ведь тебя интересует мой, а не чей - то чужой сон, правда?
— Это действительно неприятно. А я могу тебе как-то помочь?
— Можешь. Мои друзья все время упоминают один фильм, который видели все, кроме меня. Вот бы ты его рассказал!
— Какой? — нетерпеливо спросил читатель.
— «Третий человек». Ты его смотрел?
— А как же, конечно. Дважды. Это мой самый любимый фильм.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу