Ирина Волчок - Тихий омут

— Погоди, у меня еще полотенце есть, — говорил заботливый водитель. — Ноги тоже вытри, как следует. Дверь попробуй — закрыта? Хорошо. Ну, куда тебя везти?

— Никуда, — сказала Вера. — Вон мой дом, через дорогу. Где парикмахерская внизу.

— Жалко, — искренне расстроился водитель. — Я думал: подвезу, хоть обсохнешь немножко, согреешься… ну, все равно, я и через дорогу подвезу. Только мне теперь до светофора придется, чтоб развернуться — и назад. Ничего? Ты вытирайся, вытирайся, особенно ноги как следует разотри, если ноги замерзнут — это верная ангина.

— Да, я знаю, — подтвердила Вера. — Но я не замерзла… А как вас зовут?

— Олег Николаевич, — солидно представился водитель. — Шустов. Четвертый год Константина Дмитриевича вожу. А на джипе — полгода всего. Константин Дмитриевич раньше мог джип купить, может, даже года два назад. Но он капиталом просто так не разбрасывается. Он все в дело вкладывает. У него все по уму. А джип — это уж я попросил… не, не то чтобы попросил… Мы ж все время в разъездах, командировки всякие, бывает и далеко, и надолго… А если по области — так это еще и дороги битые… Машина надежная нужна, что ж чиниться каждый месяц… Он спросил: как, мол? Я говорю: конечно, джип для всего подойдет. И чтобы в Москву гладенько пулей, и по пням и кочкам до Урыльской птицефабрики не рассыпаться. Константин Дмитриевич согласился. Он вообще к мнению знающих людей прислушивается. А то такие начальники бывают — самодуры настоящие. Константин Дмитриевич не такой. Он людей уважает…

— Олег Николаевич, а сколько вам лет? — бестактно прервала Вера хвалебную оду господину Сотникову.

— Тридцать семь почти, — не сразу ответил водитель, поглощенный маневром на перекрестке под светофором. — Я ж по телефону говорил. Ты ж сама спрашивала. Забыла? И имя говорил, а ты забыла. Ну, это ничего… все сразу никто не запоминает…

— Олег Николаевич, вы по телефону не со мной говорили, — опять перебила Вера. — А господину Сотникову сколько лет?

— Тридцать один, — растерянно сказал водитель. — Они неделю назад как раз отметили… А с кем я разговаривал?

— С моей подругой. Ее тоже Вера Алексеевна зовут. Тёзка… А почему вы о господине Сотникове говорите во множественном числе? «Они отметили»! Так говорили в позапрошлом веке. А в наши дни уже не принято. Даже если очень уважают человека, о нем говорят «он», а не «они». Один — он. Они — это больше одного.

— А? — растерялся водитель. — А! Нет, они же оба отмечали, и Константин Дмитриевич, и Сашка, они же в один день… А Константина Дмитриевича я очень уважаю, таких начальников поискать, и дела ведет честно, и слово всегда держит…

— Да, вы тёзке все это говорили, — напомнила Вера. — А Сашка?

— А Сашка в больнице. Только-только с Константином Дмитриевичем начал работать — а тут вон чего… Ты не думай, это я не в упрек…

— Я не думаю, — успокоила его Вера. — А господин Сотников сейчас где?

— Тоже в больнице.

— Брата навещает?

— Не, он сам собой. Он ногу ушиб, так я его на процедуры вожу. Прогревания всякие, что ли… Один раз даже укол делали. А к Сашке мы к вечеру поедем, а то днем Константин Дмитриевич еще по делам хотел поездить. Он всегда по выходным работает…

— Олег Николаевич, тормозните-ка прямо здесь, — попросила Вера. — Не надо во двор, я сначала в парикмахерскую забегу, давно стричься пора. Счастливо! Привет господину Сотникову.

Машина остановилась, Вера вынырнула из ее сухого тепла и торопливо нырнула в сухое тепло парикмахерской, по пути получив хорошую порцию водных процедур, — дождь усилился. Ну да, народная примета с черным джипом… В дверях она оглянулась на зов водителя, увидела, как он пытается объясниться жестами, хватается за голову и протягивает что-то на ладони — а, да, заколка, — отрицательно покачала головой и махнула рукой: езжай, мол, за своим Константином Дмитриевичем. И он уехал. Тридцать семь лет! А поведенческие стереотипы — как у старого архивариуса. И речь такая же. Интересно, существуют еще старые архивариусы?.. Хотя, скорее, не архивариус. Скорее — верный денщик. Заботливый. А тёзке он понравился.

— И вот всегда вы ни свет — ни заря, — вроде бы с упреком, но со скрытой радостью встретила ее Марго Терентьевна. — Мы две минуты, как открылись! Я еще даже инструменты не выложила! У нас же в такое время никого не бывает! Только вы, ранняя пташка… А кто это вас на машине подвозил?

— Так, случайный знакомый, — равнодушно ответила Вера, усаживаясь в кресло. — Марго Терентьевна, в этот раз покороче, ладно? Я через неделю уеду надолго, обрасту, как Робинзон Крузо, а вас рядом не будет. К другому-то мастеру я не пойду, вы же понимаете… Так что лучше сразу покороче, а приеду — тогда на ваше усмотрение. Ладно?