Роберто Боланьо - Третий рейх

Спустя час, устав ждать, мы отправились выпить на террасу «Коста-Брава», откуда был хорошо виден весь пляж и куда, по всем законам логики, должен был рано или поздно заглянуть Чарли. Мы ощущали себя грязными и умирали от жажды. Вспоминаю, что Горелый, которого я видел всякий раз, когда оборачивался, стараясь разглядеть парус Чарли, ни на мгновенье не переставал возиться со своими велосипедами, этакий трудяга Голем, и вдруг просто-напросто исчез (забрался в свою конуру, полагаю), но так несвоевременно, так внезапно, что на пляже образовались две пустоты: сначала не стало Чарли, а теперь еще и Горелого. Мне кажется, я уже тогда почувствовал приближение несчастья.

В девять вечера, хотя еще не стемнело, мы решили посоветоваться с управляющим «Коста-Брава». Он направил нас в морской Красный Крест — его контора располагалась на Приморском бульваре, чуть-чуть не доходя до старой части городка. После путаных объяснений тамошние служащие связались по радио со спасателями из компании «Зодиак». Те перезвонили через полчаса и посоветовали обратиться в полицию и к портовым властям. На улице быстро темнело; помню, я глянул в окно, и мимо промелькнула машина той самой компании «Зодиак», с представителями которой мы разговаривали. Сотрудник Красного Креста сказал, что нам лучше вернуться в гостиницу и оттуда позвонить в комендатуру порта, в полицию и Гражданскую оборону; администратор гостиницы обязан помочь нам в этом. Мы сказали, что так и сделаем, и отправились назад. Полпути мы прошли молча, но потом заспорили. По мнению Ингеборг, все эти люди некомпетентны. Ханну ее слова не очень убедили, но, с другой стороны, доказывала она, управляющий «Коста-Брава» ненавидит Чарли; к тому же не исключено, что последний находится в эту минуту в соседнем городке, как в прошлый раз, — вы же помните? Я высказал свою точку зрения: нужно делать именно то, что нам посоветовали. Ханна согласилась, сказала, что я прав, и как-то поникла.

Портье в гостинице, а позже и управляющий объяснили Ханне, что виндсерфингисты часто терпят бедствие в эту пору, но обычно все заканчивается благополучно. В худшем случае им приходится дрейфовать в море сутки-другие, но спасение обязательно приходит и все такое. После этих слов Ханна перестала плакать и, похоже, немного успокоилась. Управляющий вызвался отвезти нас на своей машине в комендатуру порта. Там у Ханны взяли заявление, связались с портом и еще раз — с морским Красным Крестом. Через некоторое время прибыли двое полицейских. Они попросили дать подробное описание виндсерфера, чтобы можно было начать поиски с вертолета. На вопрос, была ли доска снабжена аптечкой и набором необходимых средств для экстренных ситуаций, мы ответили, что и не подозревали о существовании подобных наборов. Один из полицейских заметил: «Дело в том, что это испанское изобретение». Другой добавил: «В таком случае все зависит от того, сколько он сможет продержаться без сна. Плохо будет, если он заснет». Мне не понравилось, что они разговаривают в подобной манере в нашем присутствии, хотя знают, что я понимаю по-испански. Само собой, я не перевел Ханне их слова. Управляющий же, напротив, не выказывал ни малейших признаков волнения и даже позволил себе пошутить по поводу происшествия, когда мы ехали обратно. «Вы, я вижу, довольны?» — сказал я. «Да, все идет как надо, — ответил он. — Скоро вы увидите своего друга. Мы все сейчас заняты этим делом. И не можем потерпеть неудачу».

Ужинали мы в «Коста-Брава». Как и следовало ожидать, за нашим столом не было слишком оживленно. Официанты, уже осведомленные о том, что произошло (да и все взгляды присутствующих были прикованы к нам), обслужили нас с необычной предупредительностью и вниманием. Цыпленок с картофельным пюре и яичницей, салат, кофе и мороженое. Наш аппетит не претерпел никаких изменений. Мы перешли уже к десерту, как вдруг я заметил физиономию Волка, прилепившуюся к одному из стекол, отделявших зал ресторана от террасы. Он делал мне знаки. Когда я сообщил об этом моим спутницам, Ханна вдруг покраснела и опустила глаза. Едва слышно она попросила, чтобы я как-нибудь отделался от них, попросил прийти завтра или придумал что-нибудь, что сочту нужным. Я пожал плечами и вышел; на террасе меня поджидали Волк и Ягненок. В нескольких словах я рассказал им о том, что произошло. Оба были потрясены услышанным (по-моему, на глазах у Волка выступили слезы, впрочем, поклясться в этом не могу). Я объяснил им, что Ханна находится в ужасном состоянии и что мы с минуты на минуту ожидаем вестей от полиции. Но не сумел найти подходящих аргументов против, когда они сказали, что могут зайти через час. Я не уходил с террасы, пока не выпроводил их; от кого-то из них пахло духами, и вообще они, надо сказать, приоделись, по сравнению с их обычным небрежным стилем в одежде. Выйдя на тротуар, они заспорили и, пока не повернули за угол, все размахивали руками.