Отключает телефоны. И один, и второй. Надо подумать, а Витечка умеет одномоментно делать только что-то одно. Говорить по телефону. Отдельно. Думать. Отдельно. One day — one room.
Еще раз смотрит на листок бумаги.
2-224-224 — читает он. Легко запомнить, сказал ему Боб, по-волчьи ухмыляясь, молярный объем любого газа равен 22,4 литра на моль. При нормальных условиях. Нормальных условий как раз и нет, думает Витечка, и давно, а молярный объема любого газа — ненужная информация для повседневной жизни, впрочем, как и почти любая информация, полученная в институте.
Витечка даже не удивился, встретив Боба в неподходящее время в неподходящем месте, услышав от него неподходящие слова.
Все это еще надо снабдить наречием «очень».
Он знает, что рано или поздно это должно было произойти, и пришлось бы что-то решать.
Повадился кувшин по воду ходить, сколь веревочку ни вить, и всей птичке пропасть. Коли увяз коготок.
Но предположить, что это будет — так скоро, и что это будет — Боб, Витечка не мог никак.
Зачем-то ведь ему это надо, Бобу? Ответить бы на этот вопрос, думает Витечка. Это ключевой вопрос, думает Витечка. Но на него как раз и нет ответа. Пока нет, подчеркивает Витечка. Без паники.
Он смотрит в окно. Дворничихи в оранжевых межпланетных одеждах, весело переговариваясь, идут куда-то, толпой и с метлами. На Лысую гору? — пытается отвлечься он.
Витечка, Боб и все-все-все когда-то учились в медицинском.
Страшная трагедия на втором курсе вызвала необратимую реакцию разложения, сломала их дружбу, разорвала отношения. Сложное вещество компании распалось на простые вещества — троих напуганных живых мальчиков, двух напуганных живых девочек и одну мертвую, не успевшую испугаться. Или успевшую?
Реакции разложения обычно протекают при нагревании и являются эндотермическими.
У них получилось иначе.
Что ж, почти вся информация, приобретенная в институте, бесполезна в повседневной жизни.
Витечка включает телефоны. Сейчас же отвечает на звонок. Рабочий момент, ничего особенного. Читает несколько смс, пренебрежительно кривит губы — он не любит, когда себе позволяют чересчур много. Удаляет номер из контактов.
Через паузу звонит альтернативная труба. Витечка смотрит на услужливо определившийся номер.
Надо что-то решать. Ответить. Или выбросить, допустим, вот этот самый телефон в окно. Витечка невольно усмехается. Примерно с тем же результатом можно использовать компактную пудру для лечения сифилиса. Можно, конечно. Но это будет первый шаг. Он потребует второго. И так далее.
И Витечка не знает, готов ли он пройти весь необходимый маршрут. Опять вызов на первый мобильник.
— Слушаю тебя, — сообщает Витечка.
Действительно слушает какое-то время. Звонит врач-интерн из госпиталя ветеранов войн, красивая девица с роскошной улыбкой и тяжелой грудью. Витечка хмурится, звонок немного некстати, но… Он что-нибудь придумает.
— Отлично, — оценивает он врача-интерна, — что привезти?
Трубка недоумевает. Ей от Витечки нужен только Витечка.
— Имею в виду, что ты пьешь?
Трубка торопливо отвечает, чуть шершавым от возбуждения голосом.
— Портвейн? — удивляется Витечка, обычно девицы хрустально восклицают: «Шам-пан-ско-го!» — Хорошо, пусть будет портвейн…
Кладет телефон в карман, другой тоже. Где-то он недавно видел хороший крымский портвейн.
С портвейна и шам-пан-ско-го мысли довольно-таки логично перебросились на водку. Лидия пьет только водку, не запивая, не закусывая, не пьянея. Витечка вынимает телефон. Крутит в руках, начинает набирать номер, сохраненный в памяти под именем Лидия — а под каким же еще? Нажимает на сброс. Не будет звонить. Лидия сейчас еще валяется в постели, ее Дикобраз шастает по спальне, хлопает дверцами шкафов, холодно информирует, что будет поздно — совет директоров — и наплевать. Лидия утыкается головой в подушку, смаргивает слезы, ей прекрасно известно, что совет директоров состоится в тайно снятой квартире на улице Мичурина.
Что за чертовый перекос, в который раз размышляет Витечка, почему врач-интерн в волнении звонит ему, ему нужна несчастная Лидия, Лидия плачет по Дикобразу, Дикобразу веселее на улице Мичурина. И так с каждым, и так до бесконечности. Эра тотального смещения. Ничего-ничего, она скоро закончится. Осталось всего-то пара миллионов лет.
Напротив окна автомобиля остановились мальчик и девочка, по виду младшие школьники.
— …и тогда гриф выклевал его печень, глаза, а тело разбил о скалу, — громко произнес мальчик.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу