1 ...7 8 9 11 12 13 ...73 Хозяин появился в ее жизни пять лет назад. Наташа слегка улыбнулась, все еще следя прозрачными яркими глазами за краснеющим диском солнца. Наивный, уверен до сих пор, будто бы выбрал ее сам. Никогда уважающая себя кошка не будет «выбранной». Она избирает сама.
Двухмесячным котенком праздничного нарядного окраса сил-пойнт Наташа была представлена Хозяину, случайно забредшему по своим художественным делам к заводчице, неприятной стареющей даме, ошибочно считающей, что часть красоты пушистых подопечных скрашивает ее собственное дряблое безобразие. Все, и хватит о ней.
В помете было три детеныша, что совершенно нормально и даже правильно для породистых особей, это звезды помоек приносят по десять котят. Или по двенадцать. Красивое число — двенадцать, в Древнем Вавилоне было двенадцатиричное исчисление. Манера людей пользоваться топорным десятиричным исключительно из-за соответствующего количества пальцев просто глупа.
Наташа изящно выгнулась в спине, возвращаясь к приятным воспоминаниям: абсолютно не планирующий становиться котовладельцем Хозяин за сорок минут прошел путь из варяг в греки и с энтузиазмом новообращенного унес в неудобной сумке-переноске прелестную питомицу.
Боб любит широко улыбаться, глядя на себя в зеркало. Боб очень красив, но улыбается он не себе, не своим грязно-зеленым глазам, не своим волчьим скулам, не своим темным завиткам волос на рельефном лбу. Боб улыбается другому лицу — он умеет его видеть среди своих глаз, скул, различать между завитками волос.
* * *
— Я требую, — высокая, болезненно худая мамаша из второй палаты, в блестящем, всех цветов пламени спортивном костюме, с ходу пошла приступом, почему-то чуть подволакивая левую ногу, такую походку специально вырабатывали актеры японского классического театра, вспомнила Юля, — нет, я требую! Требую! Чтобы моего ребенка осмотрел специалист, которому я доверяю! Не ваши санитары… подземелья! — Ее громкий голос действительно срывался на визг свиньи.
— Давайте успокоимся, — миролюбиво предложила Юля, поглаживая по бедным волосикам маленького мальчика с красными, спекшимися губами, — для начала. Привозите для консультаций вашего специалиста, если желаете. Я в этом необходимости не вижу.
— От вас одни неприятности, Юлия Александровна, — безошибочно определила неизвестно зачем заглянувшая в палату Зоя Дмитриевна, — удивляюсь, а ведь образованная женщина и как бы даже немножко врач…
Один взгляд назад. Осень 1989 года
Три девочки сегодня с утра выглядят не так чтобы очень. Три девочки — черная голова, белая голова и средне-русая голова — одеты довольно своеобразно: свитер раз, свитер два, у черной головы еще свитер три, свитер четыре и жилетка пять; три одинаково грязных старых ватника, приблизительно цвета хаки, телогрейки — говорит средне-русая голова и смеется; одинаково грязные джинсы, у черной и средне-русой — индийские, а у белой — американские, и три пары темноголубых резиновых сапог. «Веллингтоны» — говорит белая голова, но две другие не реагируют, незнакомое слово, но что-то английское, да, какая-то фирма? — интересуется средне-русая, она самая красивая, самая умная и через два года умрет.
Черная и белая головы, обнявшись, зарыдают над ее гробом и пообещают друг другу… поклянутся друг другу… ерунда, они этого все равно не сделают.
А сейчас три головы склонились к тонким джинсовым коленкам, разноцветные волосы перепепутались, разноцветные глаза празднично блестят, девочки смеются, они счастливы — после изнурительных выпускных и вступительных экзаменов общим числом одиннадцать — средне-русая голова сдавала меньше, она — золотая медалистка, имела льготы — девочки поступили и стали настоящими студентками, тра-ля-ля, не женитесь на курсистках, они толсты, как сосиски, все женитесь на медичках, они тоненьки, как спички, но зато резвы, как птички, все женитесь на медичках — стали настоящими студентками медицинского института. Черная голова мечтала с детства, методично заполняя для каждой из своих кукол, включая пластмассовых пупсов и резиновых индейцев, истории болезни. Белая голова в детстве мечтала совсем не об этом, а средне-русая голова всегда и всюду следует за своим братом — они близнецы. На глупые возгласы: «Вы совершенно не похожи!» — она сдержанно реагирует: «Мы похожи, как обычные брат и сестра», но они — необычные брат и сестра.
Осень, конец сентября, мерзкая погода, нивы сжаты, рощи голы, от воды туман и сырость, колесом за сини горы солнце тихое скатилось — декламирует черная голова, битком набита стихами. Девочки в колхозе, называется «на картошке», но собирают свеклу и морковь, живут в деревянных бараках с двухъярусными кроватями и принципиально незакрывающейся входной дверью. Подъем в шесть утра, ждет умывальник на улице, с напрочь замерзшей за ночь водой, клеклая манная каша, прилипшая к тарелке, светло-светло-песочный чай и тяжелая работа на бледных разоренных полях родной области, но зато вечером все набьются в одну из комнат, будут пить водку, закусывать «чем бог послал», чаще всего пряниками и подушечками «Дунькина радость», петь под гитару и влюбляться.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу