Стюарт Дэвид - Налда говорила

Так вот, когда я убирал инструменты в сарай, у меня тело болело во всех местах и я чувствовал, что могу уснуть, даже если просто прислонюсь к стене сарая. И когда я вернулся по газону к своим новым клумбам, чтобы посмотреть, правильно ли они теперь выглядят, сел там на траву, потому что я бы иначе упал. И еще сколько-то сидел там, долго, после того как закончил работу.

Но угадайте, что случилось, пока я сидел и собирался с силами, чтобы вернуться к себе в домик? Вот что: Фрэнк пришел туда, где я сидел, и встал рядом и просто смотрел. И потом он даже сел рядом со мной на траву.

Но я был слишком усталый, чтобы нервничать из-за того, что Фрэнк сидит рядом. Но он очень долго рядом со мной сидел и ничего не говорил совсем, так что мне стало так неуютно, как только могло стать. Я тогда сильно хотел одно – вернуться к себе в домик и полежать немного, а потом приготовить еды. Но Фрэнк продолжал сидеть и молчать, и как бы мне ни хотелось, чтобы он ушел, это не помогало. Он просто сидел. А потом наконец заговорил.

– Это намного лучше того, что я ожидал, – сказал он. – И я тебе честно скажу, когда ты только начал тут работать, я немного… сомневался. Даже сказал об этом Элизабет. Понимаешь, ты не… Но получилось все как надо. Ты, без сомнения, можешь делать то, что нужно, и здесь ты сделал все просто отлично.

Он вдруг повернул ко мне голову, и думаю, он, наверное, увидел, как я от него отшатнулся. Но он только кивнул медленно так и снова стал смотреть на мои цветы. А потом еще, после молчания, когда я уже почти что решил просто вернуться к себе в домик, он снова начал говорить.

– Знаешь что, – сказал он, – по вечерам, когда мы с Элизабет заканчиваем работать, мы остаемся тут и выпиваем по стаканчику в комнате для персонала. Так что пойдем со мной, я и тебе налью немного. И не спорь, ты заслужил куда больше.

И тут же первое, что я сделал, – я проклял себя. Молча, конечно. И какое-то время даже думал, что заплачу, потому что очень устал и не мог никуда спрятаться и ничего сделать.

Понимаете, я последние несколько дней так много работал, что даже забыл про свои новые подозрения. У меня почти не было времени думать ни о чем, кроме этих дурацких клумб, и я совершенно забыл про то, что, может быть, некоторые люди про меня могут все узнать, только на меня посмотрев.

Так что пока Фрэнк сидел там, я даже не пытался от него спрятаться. И когда он встал и пошел по газону, я был совсем уверен, что мы не идем выпивать в комнате для персонала, что мы совсем не туда идем.

Потом он повернул голову и махнул мне рукой, чтобы я шел за ним, и, честное слово, я не мог думать про то, чтобы поступить как-то еще. В другие разы я бы тут же сразу удрал, и я об этом даже подумал. Но я не мог. Потому что у меня, во-первых, не осталось ни пенни из денег, а во-вторых, это означало, что мне все придется оставить здесь, в домике.

Только вот когда я такой уставший поднялся на ноги, от одной мысли, что я буду вынужден снова жить так, что у меня больше никогда не будет такого места, как это, я забыл про все и просто пошел за Фрэнком, немного позади. И пока мы поднимались, моя усталость так смешалась с моим страхом, что у меня появилась очень странная мысль: даже если Фрэнк сейчас попытается меня вскрыть и выпотрошить, я не буду пытаться убежать. Потому что мне от ожидания было внутри совсем плохо, ожидания было уже слишком много. По крайней мере, мне больше не придется садовничать и не придется быть в другом странном городе совсем без денег. Или без своего маленького жилья, а я теперь знал, как хорошо, когда оно есть. Так что я, очень усталый и очень испуганный, просто решил пойти за ним. Куда бы он меня ни вел.

Интересно, вы, может, уже начали думать, что я немного не в себе, может, совсем псих, с этими разговорами про ожидание и с этой моей боязнью людей. Мне просто кажется, вы, может, правда так думаете, но это ведь только потому, что я еще не рассказал вам про самую главную историю Налды. В общем-то я и не собирался, чтобы вы потом не решили до меня добраться. Но раз уж я не сказал еще, в каком я городе, и имени своего, и про то, как я выгляжу, наверное, это будет почти безопасно. Просто чтобы вы не думали, что я трехнутый какой-нибудь.

Или даже совсем псих.

Из всех тех историй, которые я просил Налду рассказать чаще всего, почти каждый день, я просил, чтобы она рассказала про моего отца. Этих историй у нее было больше всего, и они оказывались самыми интересными – из-за того, кем работал мой отец. Понимаете, дело в том, что большую часть своей жизни мой отец воровал драгоценности.