Георг Кляйн - Либидисси

На месте аварии я=Шпайк не увидел ни крови, ни получивших телесные повреждения. Если таковые и были, их наверняка уже увезли. Пострадавшие в автокатастрофах — ходкий товар, своего рода полуфабрикат, за сбыт которого борются перекупщики. У машин «скорой помощи» больниц и традиционных травмопунктов появились преуспевающие конкуренты в виде мотоциклов с прицепами и нехитрой аптечкой — изобретение ловкого сейшенца, владельца небольшого таксопарка. Уложив пострадавшего в кузов узкого прицепа и привязав ремнями к днищу, о нем сообщают по рации в офис, откуда несчастного продают той больнице, которая предложит наибольшую цену и получит его со всеми потрохами в свое распоряжение. Чтобы вызволить беднягу из западни, родственники должны покрыть издержки по его содержанию в лечебнице и уплатить подать, размер которой определяется их имущественным положением. Ну а тот, кто не найдет желающего за него раскошелиться, вынужден будет заплатить за выписку из больницы — так по крайней мере гласит молва — своей почкой или порцией костного мозга.

Пробки постепенно рассасываются, и водитель вуспи пользуется этим, чтобы лихо перескакивать с одной полосы на другую. Мои пальцы вцепились в пряжку его пояса, подбородок нашел опору у парня под мышкой. Здесь, на южном конце бульвара, полотно дороги совсем износилось. Тонкий слой гудрона, которым покрыли старую, не раз чиненную мостовую, пестрит трещинами и провалами, а проступившие сквозь него гранитные глыбы, как и оголившиеся плиты из песчаника, предательски гладки даже в сушь. Если мы кувыркнемся, то моему телу придется расплатиться за это переломами. Какой-нибудь мотоцикл доставит меня на прицепе в бывший военный госпиталь, что совсем недалеко отсюда — на восточной окраине Гото. Репутация у него не хуже, чем у других больниц. Иностранцев, которые теряют сознание в квартале увеселительных заведений, испробовав новый наркотик или перебрав дозу давно знакомого, нередко подбирают жадные до подушной подати санитары этого госпиталя. Если там в одном из коридоров я=Шпайк паче чаяния очнусь, то дам знать о себе Лизхен. Какой-нибудь малый, получив от меня мзду, помчится на своем вуспи в квартал тряпковаров, чтобы привезти девочку в госпиталь. Стук ортопедических башмаков возвестит о моем спасении. В пластиковом пакете у нее будет с собой толстая пачка банкнот — наш неприкосновенный запас; по совету Лизхен я храню его в морозильной камере холодильника за рыбьими тушками. Этих денег хватит, чтобы обеспечить меня импортными медикаментами, стерильными бинтами, а также быстро доставить в присмотренное девочкой укромное место.

Но мы не опрокидываемся на гудрон. Уже виден клуб, водитель сворачивает на широкий тротуар и, притормаживая, объезжает стоящие там двухколесные средства передвижения. Отпрыски недавно разбогатевших семей, составляющие основную массу посетителей клуба, предпочитают легкие мотоциклы — внедорожники с высокой, смахивающей на ходули передней вилкой — и определенного типа японские мотороллеры. Парни стоят перед входом группами. С некоторых пор в моде узкие солнцезащитные очки, тонированные желтым; их не снимают ни темной ночью на улице, ни в полумраке клуба. Очень популярен и еще один аксессуар — короткая нарядная плетка, сделанная по образцу тех плеток, которыми здесь спокон веку погоняли ослов. Ею постегивают себя в ритме речи по подколенным впадинам, а при встрече дружески ударяют друг друга по бедрам. На меня никто не обращает внимания. Я не удостаиваюсь даже столь незначительных знаков пренебрежения, как резкое отворачивание лица или брошенная под ноги сигарета. В отношении золотой молодежи к оседлым иностранцам есть свои приливы и отливы. Фазы насмешливого интереса сменяются периодами полного безразличия. Над входом в клуб светится голубая неоновая надпись — слово Club, выведенное на восточный манер размашистой вязью. Название Naked Truth Club я=Шпайк долго считал своего рода шуткой, пока Зиналли не объяснил мне, что оно восходит к одной из сентенций Великого Гахиса. Поэтому посещающему клуб иностранцу ни в коем случае не следует произносить это название с иронией или хоть какой-то долей юмора. Мудрее же всех, несомненно, поступит тот, кто вообще не допустит, чтобы оно сходило у него с уст.

Хотя над входной дверью нежно-голубым неоном сияло всего лишь слово Club, нам не потребовалось подтверждения, что мы вышли к искомому заведению. Перед Клубом Голой Правды собралась молодежь, которой деньги родителей позволяют думать о возвышенном — эксклюзивных наркотиках, искусстве и разных обличьях правды. Семейные состояния, рассказывал Зиналли, редко старше, а зачастую моложе тех юнцов, которые ими пользуются. Нувориши бравируют своим богатством, его уровень изменчив, зависит от темпов инфляции, но поддерживается материальными и валютными потоками, питающими легальную и нелегальную торговлю в городе.