Камен Калчев - Софийские рассказы

Злата начала делить утку. Я молчаливо отпивал из своего стакана и смотрел на белую кошку. Во взгляде кошки и девушки мне виделось что-то похожее. Я хотел встать и уйти, но сделать это было уже неудобно. Наша трапеза продолжалась в молчании. Бай Драго все пытался шутить, однако ничего у него не получалось. Как водится, он начал рассказывать о своем знакомом заместителе министра, у которого совсем нет времени, так он занят. Я сказал ему, что этот заместитель министра управляет государством, потому и занят, а бай Драго мне сказал, что и мы управляем государством, но это совсем не мешает нам собраться и съесть утку.

— Ну как утка? Вкусная?

— Сырая, — сказала Виолета, бросая кусок кошке. — Еще немного надо было подержать — и была бы в самый раз.

— Как это сырая?! — возмутилась мать. — Вечно ты привередничаешь, ничего тебе не нравится.

— Раз я говорю сырая, значит, сырая! — отрезала дочь.

Злата умолкла, а бай Драго опять налил в пластмассовые стаканчики, поднял свой и сказал, что мы можем есть и сырых уток.

— Твое здоровье, Марин!

Виолета обиделась, встала из-за стола и ушла вместе со своей кошкой.

Мы остались втроем, и это, пожалуй, было лучше, так как мне показалось, что девчонка считает, сколько стаканчиков мастики я выпью. А мне не было никакого резону, чтобы какое-то малолетнее существо занималось мною и подшучивало потом надо мной, когда я захмелею. Судя по всему, она ненавидела нас и смотрела на всех с презрением, потому что мы не уделяли ей достаточно внимания.

— Молодые совсем не такие, как мы, — сказал бай Драго. — Может быть, к вину перейдем, а? Что ты на это скажешь? Вино уже заждалось.

— Давай перейдем.

— Подай-ка мне кувшин, Златка!.. Видно, никто нас не поймет… А вот мы возьмем и тяпнем. Правда, земляк?

— Тяпнем так тяпнем.

Поднос был уже пуст. Как-то незаметно исчезла и Злата. Мы с бай Драго остались одни. Чокались большими стаканами и каждый раз уверяли друг друга, что вино просто чудо.

— Бутыль полная. Есть еще одна. Пока все не выпьем, никуда не пойдем. Ты на женщин не обращай внимания, они спят как кошки, ей-богу. Один глаз у них спит, другой смотрит.

Я не помнил, сколько времени мы угощали друг друга и чокались, но когда я встал и попытался пойти, то обнаружил, что почти не могу передвигаться. Кое-как спустился по деревянной лестнице вниз. Бай Драго улегся в кухне на деревянной лавчонке и проводить меня уже не мог. Его жена, лежавшая в соседней комнате, велела дочери посветить мне, чтобы я не упал, когда буду спускаться по ступеням. Смуглая худенькая девушка шла за мной, держа над головой свечу. «Да, нынешняя молодежь совеем не такая! — думал я, осторожно идя по лестнице. — Вот и этот воробей… Пригласили меня в гости, а она не соизволила даже досидеть до конца ужина… Хорошенькое дело!..»

— Не надо мне светить, дружок! Я и так все вижу.

— А я и не свечу! Я кошку ищу…

— А кто мне светит?

— Луна.

— А-а, значит, ты луна?

— Да, может быть, и так!

И действительно, на улице светила луна. Девушка стояла выпрямившись у двери и смотрела на меня враждебно. Свечка была погашена.

— Знаешь, — сказала вдруг она, — я ее нарочно прогнала…

— Кого?

— Да ту… Разведенную… Не нужна она мне в доме… Она этого не заслуживает… С какой стати ее приглашать?.. Я так ей прямо и сказала!

Меня кинуло в дрожь от ее слов.

— Твое дело, — сказал я.

— И твое, — бросила она, скрываясь за дверью, — и твое! Не только мое!..

Я долго искал дверь, но, поскольку был пьян, никак не мог ее найти. А девушка стояла за дверью и что-то кричала мне, но я не разбирал слов. Мне стало обидно, особенно тогда, когда она, распахнув дверь, крикнула «ку-ку» и сделала «нос».

— Ты зачем погасила свечку? — расшумелся я. — И тебе не стыдно?

Она бросила свечу мне под ноги и убежала наверх по деревянной лестнице…

Слава богу, пресловутая утка была наконец съедена. Больше о ней не будет разговора… Но эта девчонка… Что ей от меня надо? За что она меня ненавидит?

Я шел не очень твердым шагом по улице, пытаясь проанализировать положение, в которое попал. До моей квартиры было далеко. Надо было пройти через центр, потом повернуть к реке, затем перейти мост, и лишь тогда я оказался бы у дома Лачки. И я отправился в этот долгий и трудный путь.

Я шел, шел и неожиданно очутился перед ведомственной гостиницей. Убежденный, что это моя квартира, я ударом ноги открыл дверь и быстро поднялся по лестнице. Как всегда, здесь воняло брынзой. Но брынзой пахло и у Лачки, поэтому меня этот запах не остановил. На втором этаже подошел к своей комнате. Толкнул дверь, но она была закрыта. Нажал еще раз на ручку и услышал, как зашлепали босые ноги по голым доскам пола. Я крикнул, чтобы мне открыли. Дверь открылась, и я увидел перед собой полуголую фигуру в белых трусах. Четко выступали на боках ребра, позвоночник был согнут наподобие вопросительного знака. Это был Евгений Масларский, и я разозлился еще больше.