Фэй Уэлдон - Расщепление. Беда

— Чем, Спайсер?

— Свиньи умные и понимают, что с ними происходит. Поэтому они и чувствуют страдание острее других. Вообще страдание — удел умных, так устроен мир. Но все равно нельзя принимать в этом участие. А что в стаканах?

— Низкокалорийный какао-напиток.

— Который рекламируют по телевидению?

— Он самый.

— Похоже, что беременность притупила твои критические способности.

— То есть мой ум, ты хочешь сказать?

— Если уж на то пошло, да.

— Тебя теперь стало совершенно неизвестно чем кормить, Спайсер, чай и кофе ты больше не пьешь, обычные блюда не ешь. Теперь вот даже от бекона отказываешься.

— Мой организм отказывается принимать стимулирующие вещества и животную пищу. Мне очень жаль, если это причиняет тебе дополнительное беспокойство.

— Спайсер, может быть, ты видишься с кем-то еще?

— В каком смысле «вижусь»?

— Может, у тебя роман с другой женщиной?

— Анетта, у нормального мужчины на одну тебя и то сил не хватит. Ты выматываешь все силы. Сначала подковырки, потом нытье и вот теперь упреки, ревность. Я думаю, это все можно будет увидеть.

— Увидеть? Где? В гороскопе, что ли? В котором будет правильно указано время: не вечер, а утро? Она что, трудится над ним в настоящее время? У тебя роман с астрологиней? Я угадала? Потому что кто-то где-то явно старается настроить тебя против меня. Ничем другим это не объяснишь.

Спайсер расхохотался. Он съел один кусочек сандвича с беконом и отпил полчашки шоколадного питья, сандвич — с удовольствием, питье — без. Потом доел оставшуюся часть сандвича.

— Очень есть хочется, — пояснил он себе в оправдание. — Сдаюсь. Дорогая Анетта! У меня нет ни с кем никакого романа. А у тебя?

— Конечно, нет, — ответила Анетта. — Я же беременна.

— И это единственная причина, почему ты не заводишь романов на стороне?

— Нет, конечно, — сказала Анетта. — Я ведь люблю тебя.

— И я тоже тебя люблю, Анетта, очень, — сказал Спайсер. — И никогда не причиню тебе вреда. Твои подозрения не имеют под собой рациональной основы. Я меняюсь, как я тебе уже говорил, меняюсь в разных отношениях. Постарайся это принять, прошу тебя. Но для того чтобы человек изменился, существует много причин, не обязательно это должна быть любовница. Ему может открыться его собственная душа, например. Я теперь не тот, за кого ты выходила замуж, как и ты не та, на ком я женился.

— Ты все время это твердишь, а мне кажется, будто говоришь не ты, хотя слова выходят из твоего рта, из твоего красивого рта, который я так люблю.

— Где дети? — спросил Спайсер.

— Сюзан смотрит видео, а Джейсон играет на своем компьютере.

— Ты так занята собой и своими фантазиями, что у тебя в доме весь порядок нарушен, — сказал Спайсер. — Я понимаю, тут не твоя вина. Как ты думаешь, может быть, стоит обратиться к врачу?

— К какому врачу, Спайсер? По душевным болезням?

— Да, Анетта. Думаю, что да.

— К психотерапевту?

— К психотерапевту.

— Но ты ведь против психотерапии, — сказала Анетта.

— Когда я это тебе говорил?

— Не знаю, Спайсер. Давно когда-то.

— Не припомню, чтобы я когда-нибудь высказывался против, — убедительно произнес Спайсер. — Наверно, ты это вообразила. Или решила, что раз ты так считаешь, значит, и я того же мнения. Надо, чтобы ты стала не так направлена внутрь себя, а больше вовне; и меньше зависела бы от меня.

— К кому же мне обратиться?

— Тут нужна осторожность, — сказал Спайсер. — Кругом полно всяких жуликов и шарлатанов. И важно не попасться в лапы психиатров, которые примутся закармливать тебя таблетками, когда ты ждешь ребенка.

— Не я, а мы ждем ребенка, Спайсер.

— Не начинай, пожалуйста, снова, Анетта.

— Извини, — сказала Анетта.

— Ладно, я понимаю. Ты стараешься, как можешь. Я переговорю с Марион. Она ходит к психотерапевту.

— Марион? Подружка Эрни? Но она такая уравновешенная.

— Потому и уравновешенная, что пользуется психотерапевтической помощью, — сказал Спайсер. — Я так думаю.

— Откуда ты знаешь, что она ходит к психотерапевту?

— Анетта, Бога ради…

— Я только спросила, откуда ты знаешь, Спайсер. Я ни на что не намекала.

— Надеюсь. Подумать только, Марион! Марион выше головы счастлива с твоим другом-издателем. У него денег куры не клюют, он обеспечивает ей такую жизнь, к какой она стремится. Мы с ней говорили на эту тему в театре, пока ты судачила с Эрни про суперобложки. Но определенную сторону своей личности Марион была вынуждена подавлять; и она обратилась к психотерапевту, чтобы найти дорогу обратно к своему внутреннему «я», куда Эрни закрыл ей доступ. К своей собственной душе. Тебя это устраивает?