Антон Санченко - Вызывной канал

Только когда любовь с финнами у него кончилась, сорвалось у него: всё мол, отговорились. Порвалась, мол, связь времён. И куда ты, сука, мчишься, птица-Русь?

Так что нам в низах куда легче было советы кэпу давать. Как ему с Джоном говорить, и что делать. Прямо — одни Чернышевские по палубе бродят.

Одно дело языком молоть, другое — решения принимать. И ответственность. Одинокое дело — капитаном быть, наверное.

Фёдорыч всё в каюте больше стал отсиживаться. Первый рейс капитаном — и такие страсти. Ни одной инструкции за семьдесят три года для подобных случаев состряпать не удосужились.

От капитанского решения и на тихой воде вон сколько зависит, не ту команду на руль дал — и три месяца все водолазы черноморского бассейна по дну Цемесской бухты покойников ловят.

Кэп наш — помоложе Никитича, но в передрягах бывал, не дай бог каждому.

Конечно, каждый старпом уже френч капитанский на себя мысленно примеряет, и уверен, что уж он то в такой простенькой ситуации… Всё ж по нотам, и не нами расписано.

Команде что? Действительно: звякнуло трижды, хватай спас-жилет и беги к месту сбора. Судовой номер такой-то, производит герметизацию кают левого борта, при пожаре — производит разведку очага возгорания. Действуй, производи. Думать — не твоя обязанность. Пока сомневаться будешь, быть иль не быть, достойно ль — сгоришь с потрохами. Бойся, медленно поспешай, но знай: за тебя этот чёртов очаг никто по кирпичам в разны стороны не разбросает.

И не спасётся никто, вон сколько воды кругом: всем штатным расписанием к аллаху направитесь.

Один у тебя выход: должностные обязанности свои выполнять. Если вам легче в огонь лезть, когда всё красиво упаковано, значит — Долг.

Было, короче у Фёдорыча: машинное отделение полыхнуло, механик вахтенный с перепугу из центрального поста к мастерской выскочил и через люмитер даже за борт сигануть умудрился, хотя ему-то вниз нужно было, два человека вахты у него в машине работали, может быть успел бы их через аварийный лаз вывести, пока огнём не отрезало. Он с перепугу ни пожарный извещатель разбить не сообразил, ни что подачу топлива, это и с верхней палубы можно, перекрыть нужно.

Идёт себе пароход посреди Индийского океана, ночь, все спят, ни слухом, ни духом. Обесточились вдруг, заглохли, но — бывает. По внутрисудовой связи машина не ответила. Тоже бывает. Послал вахтенный помощник моряка пешим порядком глянуть, что там в подземелье творится.

Пока тревогу сыграли, пока аварийный движок на обороты вышел, машину загерметизировали, уже так разгорелось, что дверь в машину и снаружи открыть невозможно: подпором воздуха прижало. Может они и изнутри пытались, кто знает. Только углекислотой тушить и остаётся, воздух газом вытеснять. Может смогут моторист с электриком до кислородных аппаратов в посту добраться и пересидеть? Сомнительно. Но что будет, если на топливные танки пожар перекинется — это и к бабке не ходи. Каждая минута дорога. А кэп вот, не Фёдорыч, другой, стоит у системы и всё не может решиться, стармеха на душегубство подталкивает. Решай, мол ты. Твоё машинное отделение, и люди в нём — тоже твои.

Фёдорыч докладывает, что переборка, смежная с машиной, уже докрасна раскаляется, хотя её из пожарника поливают, а кэп с дедом всё торгуются. И тот, и другой в праве кнопку газовой камеры нажать.

Взял Фёдорыч и молча, отстранив обоих, без приказа систему в действие привёл. И грех — тоже на себя взял. Что толку, что оправдали? Никакой прокурор перед вдовами и собственной совестью не оправдает. Они оба в центральном посту задохлись. Не дошёл огонь ещё до ЦПУ. Хотя и вытащить их оттуда никакой возможности уже не было. Может им минуты от испугу отойти и про КИПы вспомнить и не хватило.

Простенькое такое вот, томами инструкций предписанное действие.

Капитану и следовало-то всего лишь слово сказать: приказываю. А уж кто там чеку выдёргивал бы… Слово капитанское всё на себя берёт, и грехи, и ответственность, и укоры совести. И цена ему поэтому — немалая. И — доверие. Раз уж сказал капитан, значит другого выхода не было.

— Ты, кандей, думаешь, почему Фёдорыч в старпомах застрял? "Своевременно принял единственно верное решение." Это они в бумажках так ему определили, а ведь кто-то и трусом его за глаза считает, и даже — выскочкой. Не его это дело было, хлопцев в рай снаряжать.

— Что? Что с тем третьим механиком? Выловили. Такое — не тонет.

— И до чего ж мы, хлопцы, докатимся, если даже этим по дешёвке торговать начнём, как рыбой, а ВЛКСМ наш — девками и пароходами? Может слово капитанское — последнее, что у нас от шестой части света непроданным ещё осталось? — тралмастер нас образумливает. Он нам эту байку рассказывал, в том рейсе был с Фёдорычем.