Антон Санченко - Вызывной канал

— Да ты не понял, Андреич, — Витька ржёт.

— Она ж не себе замену ищет, а ему.

Вот ведь. Противно на душе, мерзопакостно, как той старой кляче.

— Когда я уже сдохну, — думаешь.

А Ленка пришла — плевать на всё. Праздник так праздник.

Слюной избрыжжешься, дядюшка Джо, прежде чем мы к тебе на коленях приползём и голову пеплом посыпать станем. Ждёт ведь, наверное, что животы у нас к спинам поприлипают, а они всё не липнут. Есть ещё пороху малёхо в пороховницах.

А может это мания величия у нас начинается? Не ждёт он ничего, просто крест на нас поставил. И думать забыл. Вон сколько уже носа на судно не кажет.

Но нет, появляется всё-таки Джончик.

Давай, мол, повторим всё по демпинговым ценам. Если согласны, зарплату плачу прямо сейчас, не отходя от кассы.

А мы перед этим последний раз с одесситом братским на связь выходили. Отработал уже одессит и домой шёл. И что там на промысле — глухо. То-ли частоту промсоветов сменили они, то-ли вообще всё заглохло. Был бы наш кэп попроходимистее, ушли бы мы ещё тогда. Казалось бы, чего там: соглашайся, бери чемодан с деньгами — и ходом. Мы тогда все в шибко умных ходили, не знали ещё, что если уж кэп повышенной проходимости попался, чемодан он конечно возьмёт, но тебе от этого легче не станет. Тут ведь либо так, либо этак. Третьего не дано. Проходимость, она, как красно солнышко, во все стороны равномерно светит: и неграм, и чукчам.

Особенно одессит наш, Барабан французский, задним числом разорялся.

Только и сказал кэп Джончику:

— А к чему это вчерашнюю зарплату с завтрашней прибылью в узел увязывать? Плати, что должен. Потом говорить будем.

Мнётся Джончик. А как разговор всё равно не получится? Но парень, видать, рисковый: учился ж у нас. За четыре месяца рассчитался со всеми. Даже продуктовые какие-то кэп с него вытребовал.

А тут кэп возьми всё и выложи. Не будет демпинга, Джончик. Кончилось, всё наше активное океаническое рыболовство. И надолго, видимо, до конца контракта не перестоять. Так что либо давай, как договаривались, прибрежным ловом заниматься, либо разрывайте контракт с управой нашей, бункеруйте полностью и восвояси отпускайте.

Кэп перед тем, как одесситу сниматься, с управой полчаса через Хельсинки-радио ругался. Наши все радиоцентры — как вымерли. Перестреляли они уже все там друг друга? Вроде как нет.

Потом уже узнали, всемирный год смены радиочастот, вроде нам прочих напастей мало, ещё нам на голову свалился. Потом ещё — позывные делиться-меняться все стали. Книжку радистову — можно просто на гальюн-таймс пускать. Как предок над "Мёртвыми душами", ночами сидел, радиоперехватом всё определить пытался, что за станция под таким-то позывным работает, и на каких частотах следит она.

Дальше — ещё хлеще. Вроде вычислил: Киев, резервная наша станция, а они связывать не хотят. Сплошные неплатежи, мол, четвёртый месяц зарплаты не видим. Вы там в Африке задницу греете, а тут, нежравши, и околеть на морозе можно, пока до радиоцентра доберёшься. Тоже мне Кренкели нашлись. Ну раз приняли радиограмму, второй. А управа наша разве может решить что-то, тонну бумажных корабликов на радиоволны не спустив? Хорошо хоть финны доверчивые всё по старой памяти суда наши с Родиной связывали. Потом и они сообразили, что русской любовью, на шару, занимаются, и радисты советские только из вежливости у них о швейцарских франках и сантимах за минуту разговора спрашивают. Короче, последней инструкцией с берега было ценное указание: требовать разрыва контракта и бункеровки на обратный переход.

Кэп им: да вы хоть нас, пассажирами, на одессите этом вытащите отсюда, капитан одесский согласен (однокашник и кум кэпов, попробовал бы не согласиться).

А они ему: не паникуйте. Вы там одичали совсем среди людоедов что-ли? Тут у нас "супертраулеры" под арестом по инпортам стоят, экипажи сменить нет возможности. На "Новоукраинке" ("Хохлушке", по-нашему) уже на костерке из палубного настила воду пустую кипятят, и ничего, голоса на начальство не подымают. Требуйте соблюдения условий контракта…

Короче, грузите апельсины бочками. Братья Карамазовы.

Кэп и контракта-то между ВЛКСМом и Джоном в глаза не видел. Завёз договор он на следующий день из отеля погибшего альпиниста, как же. А ВЛКСМа и сама управа найти не может: распался на атомы вслед за своей всесоюзной организацией. То-ли ещё в бегах, то-ли вообще уже пристрелили.

Но про это ж только кэп да радист знают. А Гоголь наш — не в предка пошёл. Молчун, дуговой сваркой из него ничего не вытянешь. Что положено, мол, кэп сам скажет.