Антон Санченко - Вызывной канал

Октябрь 93 — Июнь 96

Управа получила свои смешные деньги. Инфляция только усилила комический эффект.

Начальник получил свои карманные деньги. Пришлось даже менять фасон пиджака: в карманах жал.

Московский фирмач из нерасставшихся с комсомолом получил свои дурные деньги. На счёт в зарубежном банке.

И пароход загнали к чёрту на кулички. В Африку. В бербоут чартер. Официальная версия — рыбу ловить.

Была тогда такая тема — загнать пароход, а там — хоть трава в саванне не расти. Это потом поумнели, когда пароходы на Чёрном море кончаться стали.

Единственными, не получившими своих денег от сей сделки века, оказались мы.

Но мы-то на пароходе оставались. Собирались всё-таки основательно: кондиционер, гирокомпас, спутник, эхолот-цветник установили, холодилку в трюм тиснули. Ни на одном малыше черноморском сроду такой аппаратуры не видывали. На местном лову как привыкли: пять суток на промысле — и додому. Для них и магнитный компас — излишество. Выпей весь спирт из него, не заметит никто, пока сам похмеляться не полезет. Но океан — не Белгород-Днестровская банка. И даже не остров Змеиный. Да и народ весь подобрался — из бывших.

Кэп наш доплавался до старпома на "атлантике." Вы не смотрите, что из старпомов — в капитаны. Если, скажем, второго пилота "боинга" посадить командиром корабля системы "кукурузник", вряд ли он это повышением назовёт. Но что делать, если "боинги" на якорях ржавеют, а "кукурузники", хоть и как фанера над Парижем, но летают ещё? Руки-то по штурвалу — ой как тоскуют. Особенно, если денег уже нет, чтоб на берегу сидеть.

Со старпомом, Никитичем, — та же самая история. Но в точности наоборот. Жизнь повыситься до старпома заставила.

Он у нас из пожизненных вторых помощников. На рыбаках вторые харчами заведуют. И, случается, так приживаются на заведовании, что никакие посулы высоких старпомских зарплат, новых карьерных горизонтов, никакие истерики кадровиков, уже не могут продвинуть их вверх по служебной лестнице. За перила этой самой лестницы цепляются, ногами в ступеньки упираются, хоть в колючие кусты, только не в старпомы.

Никитич был из убеждённых Вторых. Из рейсов, правда, не вылазил, спарку за спаркой молотил то в Индийском, то в Атлантике, то в Тихом. А "спарка" — это минимум восемь месяцев без подмены, и берег за всё время дважды видишь: когда на судно в порту садишься, и когда с него слазишь.

Тут соврал. При спарке — четыре раза. Не все ж такие проверенные моряки, как Никитич. У верботы какой-нибудь из промтолпы и крыша от таких больших доз Океана ехать начинает. Но суть верна: если уж пароход до района промысла дочапал, ни к чему его посреди рейса срывать и через весь океан гнать в Буэнос-Айрес или Лас-Пальмас, чтобы тралмастер Петров устроил пьяный дебош в ресторане с побиванием подвернувшихся под тралмастерскую длань тщедушных филиппинцев с либерийского танкера.

Вода в танках вышла — бункеруйся с плавбазы. А то и дистиллатом запей — не до зубов, в фиксах походишь.

Топливо на исходе — уже танкер батумский на горизонте коптит.

Без ананасов и куриных окорочков ноги протягиваешь — организовывай связь с выходящим из ремонта судном, они и на твою долю, так уж и быть, прикупят в Пальмасе.

Тропическое вино в двухсотлитровых бочках возили и брали с запасом. Кончалось, конечно, ещё до Гибралтара (если шли на промысел своим ходом с Чёрного моря, а не меняли экипаж самолётами в инпорту). Но тут уж — терпи верблюд, готовь горб к приходу в порт. Никто ещё от трезвости не умер.

Рыбу девать некуда — на муку её пускай. До подхода транспорта…

Короче, система работала, как Аденская копия Биг Бена до ухода англичан из Йемена. Всё для тебя, рыбак. Даже в небе — и то "горит, горит, гори-и-ит звезда рыбака."

Только рыбу стране давай взамен.

Песцы на зверофермах чахнут. Куры без рыбной муки нестись отказываются. Торгсины план без твоих бонов бумажных не вытягивают, не знают, куда мохеровые кофты и люрексовые косынки складировать. Лови рыбу-фиш, рви пай под жвак, до установленного министром рыбного хозяйства потолка. Это сейчас — черта бедности, а тогда о черте богатства больше беспокоились. Нехорошо, если матрос-уборщик на пай получит больше, чем министр. С секретаршей и замами впридачу.