Антон Санченко - Вызывной канал

О том, что папа был прав, Серега стал догадываться в первый же день работы в ГУРФе.

— Инна, опять они нам "морское судовождение" прислали! Что с ним теперь делать? — радостно встретила его инспектор по кадрам.

Курсантская смекалка подсказывала Сереге, что незнающая женщина имела в виду не морское судовождение в целом, а одного конкретного его представителя.

Смекалка не подвела. Первую зиму Серега провел за сбором металлолома и охраной отстойных барж от забредших по льду рыбаков. Давняя неприязнь ко всяческим рыбакам помогала ему в нелегком труде. (Когда-то, при заходе "Профессора Миняева" в Херсон, Серега был пойман на танцплощадке превосходящими силами рыбной мореходки, и никакие заверения в непричастности к херсонской "централке" действия не возымели).

Оказалось, ГУРФ был многоглав, как змий на калиновом мосту. И киевская его голова предпочитала круизы с престарелыми канадцами по Днепру перевозкам стального проката на Геную.

Что же до приписки к Херсонскому порту, то к Херсону приписаны все днепровские суда, выходящие в море. И Запорожье, и Днепропетровск, и Киев. Такие дела.

Серега уже пришел увольняться, когда все та же незнающая кадровичка все так же всплеснула руками и, минуя собственно морское судовождение, обратилась к начальнице:

— Инна, смотри, кто пришел! А ты в Херсоне третьего помощника на морпроводку выпрашиваешь.

Серегина судьба была решена. Он ехал на приемку нового пассажира в Германию. Приемка в Германии и гарантийный ремонт в Югославии были событием в жизни каждого речника. Об этом Серега уже был наслышан. Только ленивый моторист возвращался из рейса без автомобиля. И потом, Германия тоже еще не успела Сереге надоесть. Окрыленный, вылетел он из кадров, расталкивая наглых бортпроводниц в коридоре. Фигушки, его уже было не купить на "а у вас ширинка расстегнута" (после шести лет в клешах, он действительно иногда забывал ее застегивать).

Кстати, вы не забыли о кедах?

Вылет окрыленного Сереги из кадров пришелся на 10.30 по Москве, рейсом за 15 марта. Не знаю, кто был диспетчером в тот злополучный день, но именно в 10.30 же, на ту же посадочную полосу заходила огромная мартовская сосулька, рейсом от козырька крыши. Серега отделался сотрясением мозга с двухнедельной госпитализацией. В Германию он не долетел.

Пароход он "принимал" уже в Питере, и не помощником капитана, а рулевым. Речной капитан Непыйпыво с церковно-приходским дипломом решил укомплектовать все вахты рулевыми с высшим морским образованием. Для коллекции. Помощником у Непыйпыва, кстати, тогда был наш родной Зюзькин, разжалованный из капитанов морпроводки во вторые у первого же речного буя.

— Ничего, Серега! — ободрил он своего высокообразованного рулевого.

— Я тут задвинул идею, наука ленинградская на волновые испытания должна приехать. Откроют нам Стамбул — будут они со своими калюжными дипломами причалы мести.

В ожидании обещанных волновых испытаний Серега успел закончить экстерном курсы красных речников, вырасти из рулевых до четвертого, третьего, а потом и второго помощника, жениться на бортпроводнице, родить двух детей, окончательно разругаться с номенклатурным своим папой и переехать к теще в пригород. Когда же наконец свершилось, и питерская наука в очках и с аппаратурой месяц гоняла их пароход по Черному морю в поисках четырехметровой волны, открыли им почему-то не Стамбул, а Крым до Ялты и Севастополя.

Об участии в своей судьбе затопленных в Босфоре кед Серега узнал уже на сухогрузе днепровско-дунайской линии. Речники вообще его многому пытались научить: наводить фломастером единственный курс от Очакова к Усть-Дунайску, определяться методом передвижения ластика по карте, и разворачивать карту вверх ногами, когда идешь на юг. Но самое главное, один сердобольный сменный капитан объяснил ему, что если оставляешь где-нибудь ношеную обувь, никогда в это место уже не вернешься. Проверенная примета.

Так что Босфор для парохода нашего был закрыт. По крайней мере, пока старпомом у нас Серега Витальевич. Такие вот дела, хлопцы. Может еще на одну раскрутитесь?

При попытке вернуть зачищенную сковороду на родину, сработал аларм.

— Пункт 14. Не работает аварийная сирена, — процитировал старпом из Герцена.

Сирена визжала, не реагируя на кнопку "Отключение звукового сигнала", решив компенсировать таким образом свое позорное бездействие в присутствии портнадзирателя.

Позже к переходящему в ультразвук визгу добавились звуки, напоминающие шлепки мокрой тряпкой по наглой хитрой морде.