Антон Санченко - Вызывной канал

Имел он счастие познакомиться с мадам Тамарой задолго до дня сурка.

— Я тогда еще третьим помощником был на пассажире. Шли на Дунай, границу в Одессе закрывали. Однокашник ко мне в гости зашел, посидели… Короче, не успел судовую кассу в трансфлот сдать, а таможня уже на борту. Сейчас-сейчас, быстрее лани лечу сдавать — обещаю. А она мне говорит, да зачем, мол. Ты сейф просто опечатай и сумму задекларируй. Я и не знал, что так можно. В общем, как только я ее же совету последовал, так и был пойман с поличным на месте преступления. Сама же и поймала контрабандиста. А я еще как раз зарплату не выдавал народу, сумма на кассе изрядная была. Такие дела.

— Так что, мой милый, никуда мы не уедем.

Аж расцвёл человек. Никакой «меланхолии и гиппохондрии». А мы со Спортсменом переглянулись:

— Да нет, — сразу понял Юрец, — там в шкиперской столько добра сверху навалено, никакая Тамара за день не перекидает. Но заволновался, смотрю, боцманюра. Раскраснелся. Ещё немного, и сам эту мадам Склодовскую-Кюри с рентгенами во взгляде в шкиперскую повел бы. Она ни здрасте, ни пожалуйста, только на борт ступила, сразу: "Куда?" — спрашивает. В смысле, как в каюткомпанию для начала попасть. А боцманюра понял так, что сразу — на место преступления. Хорошо, старший из армян со своим американским президентом перехватил ее у дверей. Смерила мадам его взглядом, как кролика — от ушей до хвоста:

— Доллары в декларацию занесены? — спрашивает.

Да, старпом мог быть удовлетворен. Первое апреля продолжалось по полной программе.

Собственно, то что уже никто никуда не едет, стало ясно минуте на двадцатой работы комиссии. Армяне, подвергнутые досмотру с пристрастием, позиция за позицией теряли вкус к путешествию по историческим местам Греции. Разве сунешься в Акрополь, не имея за душой ни одной электродрели? Или в храм Посейдона на мысе Сунион без сотни махровых полотенец? На Агоре засмеют. Когда же мадам инспектор проявила себя еще и как ценитель живописи, ни о каком шоп-туре в Грецию уже и речи не было. Видимо это паломничество к горе Олимп было задумано с тайной целью посрамить обитель языческих богов видом библейско-армянской святыни.

Но мадам Верещагина не собиралась останавливаться на достигнутом. Напрасно армянские женщины обзывали её нехорошими словами, когда она перешла к нательному досмотру мужей. Ни грамма секса в раздевании до трусов не было. Просто за державу Тамаре было обидно. В особенности за братскую Армению.

Наша со Спортсменом каюта также подверглась особенно тщательному досмотру сразу двумя Тамариными подчиненными.

— Ну чего там? Не замаялась еще? — время от времени спрашивал один из них.

— Иду на разведку. Заодно и колбаски еще подрежу, — отвечал Спортсмен и исчезал за дверью. Он очень грамотно пользовался запретом на передвижение Светок по судну.

— Не, еще бодро роет. В унитазе рукой шарит. По локоть, — докладывал Спортсмен, вернувшись с разведки.

— Еще боржомчику?

Досталось от Тамары и Бизнесмену Альбертовичу, у которого в Одессе было схвачено все. Никакие уверения в том, что икра будет скормлена армянам, а водка выпита лично им еще до подхода к внешнему рейду Пирея, не произвели впечатления на эту рентгеноокую леди. Только технические причины помешали ей пустить конфискованные деликатесы через буфет морвокзала в тот же день.

— Ничего, пацаны, — утешали нас таможенные постояльцы.

— До конца смены всего двадцать минут осталось. Не успеет она вас закончить. А со сменщиками уж как-нибудь договаривайтесь.

А Тамара, чувствуя цейтнот, неистовствовала, подгоняя не успевших спрятаться в нашей каюте подчиненных:

— Ищите, я чувствую, еще что-то есть!

И стоило ей так нервничать? Спросила бы у нас со Спортсменом, мы бы ей честно признались, что кроме нашей водки и пятисот тонн стального уголка с липовыми документами на Бейрут, ни грамма контрабанды на судне уже не осталось.

Конечно, Зюзькин, задним числом может бахвалиться своей славой первопроходимца таможен, бить себя в капитанский жетон, объяснять, что это обычный таможенный прием: злой таможенник все находит, добрый все возвращает и принимает благодарности, которыми позже поделится со злым; и что Зюзькин сразу все понял, обо всем договорился, и Бизнесмен Альбертович зря подкупал того рядового пограничника, которому доверили охранять гору экспрориированного добра на причале. Пусть они хоть передерутся за сомнительные лавры лучшего контрабандиста недели. Мы то с Юриком знаем, что и по сей день стояли бы у морвокзала, если бы в наши светлые головы не пришла одна спасительная идея.