Полина Дашкова - Качели (сборник)

– С Камчатки.

– Ого! Как там с рыбой у вас? Нормально?

– Нормально.

– А сюда в гости или по делам? Ну, все, тихо, тихо. Истерику прекратили быстренько! Нет у нас никаких оснований для истерики. Все отлично, домой вернешься, как новенькая.

– Я деньги проиграла, свои, чужие, все! Я не знаю, как теперь возвращаться домой, – выпалила Наталья.

– В казино? Господи, каким же ветром тебя туда занесло? – удивился фельдшер.

– Нет. На компьютере, в Лужниках. Там тараканы по экрану бегали.

– «Лоходром», что ли?

– Не знаю...

Полковник Попов стоял у открытого кузова «скорой» и слушал. Уже приехали спасатели, несчастную троицу извлекли из джипа. Ими занималась другая медицинская бригада.

С «ВВМ» действительно все оказалось очень серьезно. Валера, пока сидел сзади, баловался своей новой игрушкой, последней моделью компактного пистолета «Вальтер». Прятал в карман, доставал, разглядывал, щелкал предохранителем, опять прятал. Когда машину тряхнуло, палец его непроизвольно дернулся. Пистолет был заряжен, выстрелил прямо в его брючном кармане, то есть практически в паху, и прострелил Валере жизненно важный мужской орган, обеспечив кроме инвалидности статью «Незаконное хранение оружия».

Вадик не мог произнести ни слова. Его трясло, он без конца сплевывал кровь. Впрочем, кроме прокушенного языка, никаких травм врачи не обнаружили.

Что касается Михли, у него были все признаки сильного сотрясения мозга. На лбу росла большая красная шишка. Его довольно быстро удалось привести в чувство, и первое, что он произнес, было слово «адвокат».

Наталья Сергеевна, плача, рассказывала фельдшеру, что с ней произошло. Ей надо было выговориться, от этого становилось легче. Полковник залез в фургон и слушал. Дверь оставалась открытой. Туда то и дело кто-то заглядывал. Оказывается, явился адвокат и желал срочно побеседовать с потерпевшей.

– Сколько же вы в итоге там оставили денег? – спросил полковник, когда она закончила.

– Шестьсот семьдесят пять долларов.

– А сколько стоит коляска?

– Зачем вам? – опомнилась Наталья, взглянув, наконец, на незнакомого человека в милицейской форме.

– Надо, если спрашиваю.

– Пятьсот. Как раз моя премия «учитель года».

– Нет, я имею в виду ту, другую коляску, ради которой вы решились участвовать в игре.

– Шестьсот. На нее, знаете, льготы нет. Последняя модель.

– Пойдемте.

– Куда?

– Побеседуем с их адвокатом, – полковник помог ей вылезти из фургона.

Адвокат оказался молодым, щекастым, с острой рыжей бородкой и наглыми круглыми глазами.

– Мне необходимо остаться с Натальей Сергеевной наедине, – заявил он, глядя на носки своих замшевых ботинок.

– Вы хотите выплатить пострадавшей компенсацию за нанесенный физический и моральный ущерб? – спокойно уточнил полковник.

– Я... нет, да вы что? Вы это серьезно? – адвокат подпрыгнул и быстро, часто заморгал рыжими ресницами.

– Вполне.

– Ну, вы даете! Такие вещи делаются через суд, к тому же мне кажется, в данной конкретной ситуации говорить об ущербе даже неловко. Я успел побеседовать с сотрудниками ГИБДД, женщина переходила дорогу в неположенном месте, к тому же нисколько не пострадала. А вот люди, находившиеся в машине, пострадали весьма значительно, более того...

– И все-таки вы хотите возместить ущерб, – прошептал полковник, склонившись к самому его уху и поморщившись от запаха дорогого, но приторного одеколона, – вы очень хотите возместить ущерб, и у вас наверняка есть с собой достаточная сумма.

Краем глаза полковник заметил рядом белое от изумления лицо своего заместителя. Наталья Сергеевна открыла рот, пытаясь что-то сказать, но молчала.

– Сколько? – нервно озираясь, прошептал адвокат.

– Восемьсот, – ответил полковник.

– Анатолий Сергеевич! – хрипло пробормотал заместитель и дрожащей рукой достал сигареты.

– Вы отдаете себе отчет в том, что сейчас делаете? – тихо поинтересовался адвокат, глядя в глаза полковнику с едва заметной усмешкой.

– Отдаю, отдаю, – полковник уже пересчитывал стодолларовые купюры, не обращая ни на кого внимания, – так, вот эту, пожалуйста, замените. Она старая, мятая.

У Натальи Сергеевны дрожали руки, она категорически отказывалась от денег, но полковник ее не слушал, взял ее сумочку и положил туда деньги, в отдельный потайной карман.

Среди многих глаз, наблюдавших за происходящим, были глаза шеф-повара. Он стоял у новенького окна сверкающей ресторанной кухни, на втором этаже особнячка. Ему все было отлично видно. Он уже понял, что не суждено ему стать шеф-поваром шикарного ресторана «Вадим». Он стоял и ел шашлык, дивный свиной шашлык. Сначала одну палочку, потом вторую, третью. Ему было так вкусно и так грустно, что он не заметил, как съел все, то есть почти два килограмма свинины. Он обожрался так, что потом пришлось промывать желудок.