Джон Кинг - Белое отребье

Руби подтянула Агги на себя и взбила ее подушки, поддерживая вес женщины одной рукой, поскольку другой она расправляла простынку и подтыкала ее под матрас, затем опустила больную так, чтобы она лежала под углом, у Руби тонкие, но сильные руки. Агги все еще было неудобно, и Руби еще пару раз подвинула ее назад и вперед, увидела артиста на трапеции, высоко на крыше тента цирка, трико отражало свет, блестки сверкали, стразы и бриллианты, а ниже клоун, загипнотизированный этим блеском, пудра талька сыплется на вечернее платье Агги, ты видишь с верхушки тента печальные улыбки химиотерапии, смазки и инъекции морфина облегчают боль.

Агги была рыхлой, уже достала Руби своим острым язычком, но она сидела там часами, и Руби это не раздражало, она была в цирке вместе с балеринами и укротителями львов, улыбалась, кивала, сидела рядом со своей мамой, держала ее за руку, была изумлена костюмами и животными из джунглей, нюхала тальк, и ей нравилось, что он делает кожу женщины белой, как у гейши, она говорила своей маме, что в один прекрасный день хочет стать гейшей, смотрела на клоунов и мечтала, чтобы у нее было такое же белое лицо и перевязанные ножки, но когда она стала старше, она стала плакать от вида клоунов, такие они были печальные, вытатуированные капли слез на печальном лице человека, кожа Агги розовая и смята как раз на том месте, на котором она спала, порезы уже не яркие, веснушки на переносице и маленькие жемчужинки в ушах.

Не то чтобы Агги отпускала дерзости. Руби не позволила бы такому произойти. Как только пациент начинает отдавать тебе ненужные приказы, можно тут же заканчивать с ним дело. Этот урок она усвоила рано, осознала, что глубоко внутри они хотели, чтобы она управляла их жизнями. Как дети, они нуждаются в том, чтобы чувствовать себя в безопасности, им нужно верить, что ты приходишь, чтобы наблюдать их болезни и в итоге отправить их выздоровевшими домой. Они пытались командовать, но как только начинаешь играть не по правилам этой игры, они тут же расслабляются. Они тебя проверяют, и когда ты получаешь с их стороны доверие, это ни с чем не сравнимое чувство, самый большой комплимент, который можно получить. А это просто – брать и давать, то же самое и в жизни, облегчать горечь, которая может задавить человека. Доброта не имеет стоимости, но если пациент груб, как могла бы быть Агги, у Руби было достаточно опыта, чтобы увидеть за этой грубостью страх или глубокую горечь, но она не была дурочкой, она поставила границу и держалась ее, поправляла низ кровати этой женщины, у которой рак угрожал органам, и смотрела в окно прямо на небо.

– Когда я была маленькой, – сказала Агги, и ее голос зазвучал неожиданно по-другому, так мягко, что Руби вздрогнула, – у меня была подруга по имени Дорис, и летом мы часто ложились на спину и смотрели на небо, смотрели, как плывут облака. Дорис сказала, что когда ты умираешь, твоя душа превращается в облако и ты вечно плывешь над миром, так что можно увидеть рай прямо там, над нами. Мой папа умер, когда я была младенцем, так что я никогда его не знала, но вот Дорис – ее папа умер, когда ей было шесть или семь, и она его знала. Я только видела лицо своего папы на фотографиях. Думаю, она это переживала тяжелее, чем я. Что касается меня, я всегда всему удивлялась.

Руби стояла рядом с ней, и ей хотелось плакать, протянуть руки и обнять эту женщину, как будто она была маленьким ребенком, как будто она была ее собственной мамой.

– Я не помню, поверила ли я ей вначале, но потом я стала об этом думать, и мне казалось, что это хорошая идея, лучше, чем быть засунутой под землю в гробу. Мне это нравилось, и мы вместе ложились на траву, и я видела лицо своего папы. Он всегда был там, высоко над нами, смотрел на меня, когда я шла в школу, плыл над горизонтом всю ночь и возвращался на следующий день. Он всегда был со мной, присматривал, и в один прекрасный день я тоже стану облаком и поплыву к нему, и мы двое сольемся в одно.

Вместо того, чтобы грустить, Руби собралась с духом, она подумала, что это была хорошая идея – создать свои собственные небеса вот так, сила позитивного мышления, и она представила Агги на траве, солнце сияет, а она мечтает.

– Я никогда не хотела быть звездой. Некоторые дети говорили, что ты превращаешься в звезду, но это слишком далеко, это просто точка, мерцающая светом. Они выглядели такими маленькими. По крайней мере, облако движется и меняет форму и цвет, как и человек. Мой папа умер от туберкулеза. Если бы он родился позже, он бы жил и я бы его знала.