Джон Кинг - Белое отребье

– У них специальное предложение. Дети это любят. Одна из девчонок-кассирш пошла посмотреть на пожар, так что я задержалась дольше, чем думала. Извините.

Им больше не хотелось в паб, они поехали сразу в «Детройт». Дез припарковался, и они вышли из машины пройтись, Руби подбежала к одному из вышибал и устроила перекличку, и это произвело на близнецов впечатление, люди, стоящие в длинной очереди, смотрели на них, оставались спокойными. У двери стояло четыре человека, и вышибале было около сорока, парень с золотым кольцом из монетки на среднем пальце и волосами до плеч, высокий воротник и крестик в левом ухе, выражение лица человека, который испробовал в этой жизни все, трудные времена, старая школа для настоящих мужчин, которые ни от кого не потерпят дерзостей, но когда он увидел, что Руби идет к нему, то растаял, Руби работала в его палате, когда-то доктора положили его на пару дней в больницу, привезли однажды утром, и она ухаживала за ним, когда он лежал в больнице, в этом замкнутом пространстве, и она наблюдала за ним, какой он на самом деле, вне работы, кусок стекла прошел рядом с глазным яблоком, к счастью, ничего не задел, его вытащили.

Руби провела пальцем по всей длине его шрама, очень медленно, и он смутился, и покрылся румянцем, и отвернулся от своих напарников, которые привстали на пятках, того же возраста, но другие, бритые головы и «Стоун Айленд», [16]руки сцеплены на груди, когда он лежал в больнице, он рассказывал о них Руби, пили вместе, и тренировались вместе, и работали вместе, отличная команда, сколоченная на долгие годы, в состоянии зарабатывать хорошие деньги. Она попыталась вспомнить их имена, но помнила только Терри. Он говорил ей, что собирается сделать с тем человеком, который ранил его стеклом, хороший враг – мертвый враг, и она изо всех сил старалась его успокоить, какой смысл калечить людей вот так, она была тем человеком, который может исправить, и он согласился, но она все равно знала, что он сделает, как и задумал, понимала, что это вопрос его самоуважения – месть, а потом убедила себя, что все-таки он прислушался к ее словам.

Ты видишь кого-то на больничной кровати, мучительно раздумывающего, что с ним будет дальше, будет ли он калекой или умрет, и этот человек снова начинает вести себя как ребенок. Самый мужественный из них повергнут, если ты вытаскиваешь из-под него утку. Они полагаются на тебя так же, как когда-то полагались на своих мам, и с этого момента вас связывают особые узы. В детстве мамы подтирали им задницы, они уже не удивятся их капризам. Вот так это было с Терри. У нее был его телефон, ей нравилась его цепь и волосы, крашенные в желтый цвет, лицо семидесятых, рок, громкие звуки Mad и Hot Chocolate. [17]

– Она с тобой? – спросил он, глядя на Полу, которая стояла позади, остальные же вышибалы, облизывая губы, уставились на ее задницу.

– И эти двое тоже. Мы все вместе.

На мальчишек он посмотрел совсем другим взглядом:

– Проходите.

– А как же мы? – не удержался кто-то из передних, стоящих в очереди.

– Отъебись, не пори чушь, – наклонившись, сказал он.

Руби видела, что Терри поражен, его сердце разбито и истекает кровью, но после Бобби с близнецами было покончено, она надеялась, что с Пинки и Перки никогда ничего подобного не произойдет, улыбалась их кличкам, но она никогда не называла их так среди незнакомых людей. Они впрыснули Терри инъекцию и причинили ему боль, а тогда он был почти без сознания, не мог встать с постели и не понимал, где находится, все рассказывал, как работал машинистом, когда вырос, как Кейси Джонс, [18]и она знала о его пристрастии к бутылке, но пыталась открыть для него другой мир. Она теперь улыбалась, заглядывая в его глаза, и он как будто понимал ее мысли и снова краснел, взрослый мужчина, но такой же как Боксер, за исключением того, что у Боксера не было подобной напряженной жизни и он не мог жить по-другому. Ей было жалко их всех, каждого в этом мире, она не обвиняла никого и ни в чем, она всегда знала, что жизнь прекрасна, но в то же время помнила, что на свете есть и сума и тюрьма, все они просто делали этот мир лучше, добавили вкуса к этой жизни, делали так, чтобы все хорошее было выдающимся.

Она не могла остановиться, подтягивалась на цыпочках и целовала его лицо в знак благодарности, как раз в то место, где был шрам, пахнущий лосьоном после бритья, она хотела провести языком по всей коже и все залечить, всем людям со шрамами на лицах и в душах, но не сделала этого, прошла за всеми, заплатила деньги и попала внутрь.