Бен Хетч - Всюду третий лишний

После того, как мы просмотрели подарки, Дэнни поставил на магнитофон пленку своего недавнего шоу, которое он делал в Боснии – его командировали туда на неделю, и он работал там, ведя свои передачи для миротворческого контингента из студии, оборудованной в железном эллинге. Я слушал, а Дэнни, погруженный в воспоминания о детских годах, вслух комментировал то, что сохранила ему память («Господи, ну и дрянь же нам дарили!»). Он казался сильно подавленным.

– Ты помнишь тот год, когда мы страшно хотели получить в подарок на Рождество духовое ружье, поскольку у Карлоса такое уже было, и даже несмотря на то, что папа категорически отказал нам, ты был уверен, что он нас разыгрывает и все-таки подарит то, что мы просим? Ты тогда принял зонтик в твоем носке за ружье. Да, хороший это был год, 1990-й. Что я тогда делал? Мы тогда уже сходили с ума по Никки Олдбридж?… Кит, а ты помнишь, как мы вместе прогуливали занятия? Я был по-настоящему болен, а ты приходил ко мне в комнату и просил замолвить за тебя словечко маме, и я вертелся около нее и все время повторял: «Мама, мне кажется, что Кит тоже нездоров, у него то же самое, что и у меня», и мы целый день играли на столе в гостиной в пинг-понг ракетками, подаренными папой на Рождество, а вместо сетки мы ставили на столе ряд детских книжек в твердых обложках… Кит, ты помнишь песенку, которую мы распевали в детстве? Постои, как это? «Кит и я – мы друзья, мы друзья, как найнононопя». Что, черт возьми, означало это «найнононопя» и почему мы были именно такими друзьями? Ты-то сам не помнишь?

К тому времени, когда я решил идти спать, у Дэнни чуть ли не слезы текли от воспоминаний обо всех этих давно прошедших мелочах: мы поговорили о детях Софи, но говорили так, чтобы не возбуждать в себе зависть («Понимаешь, я не думаю, что когда-нибудь обзаведусь детьми»); мы позлословили Насчет жениха Венди («С ней он наверняка сопьется»); Дэнни прошелся по своему начальству («Воображения ни на грош»); обсудили Карлоса, который снова пустился во все тяжкие и постоянно изменяет Доминик – по крайней мере, именно так Дэнни представлял себе их жизнь («Ну почему женщин тянет к таким типам, как он?»). Потом он сказал, что все, о чем мы говорили, понемногу становится ему чуждым, кроме того, он чувствует себя в несколько дурацком положении, поскольку муж Софи встречает Рождество с нами, отец будет с Джейн, я с Люси, а он снова один-одинешенек.

Было что-то около трех часов ночи – прошло, должно быть, не более двух часов после того, как мы пошли спать, – и я услышал, как кто-то тихонько постучал в дверь моей спальни. Вероятно, я еще только-только начал засыпать, поскольку сразу же вскочил на ноги. Наш дом на Бич-роуд очень старый, а его задний фасад выходит на поле, где летом пасутся лошади. Он был построен в восемнадцатом веке, и когда мы были детьми, то по ночам пугались доносившихся снаружи топота и ржания животных, а также потрескивания, издаваемого балками: когда выключали отопление, они, охлаждаясь, становились короче. Я так и не мог понять, что это было: Дэнни, которому не спалось, либо обычные звуки, слышимые в доме по ночам. Будь я один, я бы непременно окликнул Дэнни по имени, но сейчас я разбудил Люси, что было откровенной глупостью, так как, растолкав ее, я только и мог, что спросить, не слышала ли она чего-нибудь.

– Что? О господи. Сколько времени, Кит? Ты перепугал меня до смерти. Все, я сплю, – сказала она и почти мгновенно заснула снова.

Я полежал немного, ожидая повторного стука в дверь, но его не было, и я задремал, не думая больше об этом. Кто это был? Дэнни? Может, он хотел сказать мне что-то? Если бы я окликнул его, изменило бы это что-нибудь? Может быть, ничего бы и не случилось? Не знаю.

Проснувшись поутру, я позабыл о ночном стуке – ведь наступил наш обычный семейный праздник Рождества. Мы отправились к пабу, чтобы пригнать со стоянки машину Дэнни, а Софи тем временем жарила яичницу с беконом нам на завтрак, после которого началось традиционное вручение подарков, разложенных на кровати в спальне отца и Джейн. Этот обычай существовал в доме с самого раннего нашего детства. Гарри, Роз и Бен – дети Софи – вошли первыми, затем Софи, Том, Люси, Дэнни и я; все встали в ряд около кровати, накрытой покрывалом; Пол забился в угол, сморщив лицо и изобразив какую-то несуразную улыбку; Джейн доставала картинки, символизирующие каждого одариваемого, а папа, приплясывая, ходил вокруг, отпуская саркастические шуточки.

– Кит, у нас нашлось немного мыла, и мы думаем, тебе оно будет очень кстати.