Аллаверды Хаидов - Мой дом - пустыня

Так дошли они до подножия Карадага. Холмистые ступени уходили вверх, и Назар с отчаянным визгом начал взбираться по этим ступеням. Вскоре откуда-то сверху, из-за холмистого выступа, послышался его голос:

— Дедушка, залезай сюда, здесь много арчи. Ой, дедушка, и ежевика растет, какая вкусная! Ай, перепелка, перепелка! Смотри, она к тебе полетела!

Но у дедушки Абды не было сил взобраться наверх. Он позвал устало:

— Спускайся, Баллым, упадешь.

А сам все думал, пытался понять, отчего исчез арчовый лес. Как же беззаботны оказались люди, которые не расчистили вовремя русла ручьев, бегущих сверху! Если приглядеться, можно было и сейчас разглядеть извилистые борозды, по которым когда-то бежала вода, чтобы напитать корни деревьев. А потом воды больших дождей устремились в сторону в поисках нового русла. И лес на склоне, утолявший жажду лишь этой водой, постепенно зачах. Но вот и следы топора. Здесь лес просто рубили, не заботясь о том, чтобы вырастить новый.

Назар кричал сверху:

— Мне тут очень нравится, дедушка! Давай поставим палатку, ладно? В этих горах не заблудишься...

Неподалеку пыхтел движок. Рядом с ним, точно курятник белел небольшой домик. Ведя за руку внука, дедушка Абды подошел к домику. Навстречу торопливо выскочил смуглый паренек. Он рассказал, как исчез родник. Для того чтобы в селе было больше воды, здесь пробурили скважину — ее и приводит в действие движок. Из скважины потекла холодная и вкусная вода. Теперь ее стало в колхозе вдвое больше, но в роднике вода стала убавляться, русло высохло и покрылось пылью.

— Да, да, — сказал дедушка Абды, — может быть, родник и невозможно было сохранить. Но скажи, сынок, как вы иссушили арчу на склоне горы?

Паренек посмотрел в сторону горного склона и удивленно поднял брови:

— Арча на горе? Сколько я себя помню, здесь никакой арчи не было.

— Что ты, голубчик. Не только на склонах, но и на равнине рос арчовый лес. Он доходил вот до этого места, где мы теперь стоим. В нем стаями водились куропатки. Где же они?

— Не знаю. Наверно, это было очень давно, до моего рождения. Мне ведь только семнадцатый год пошел...

И дедушка Абды, все сильнее горбясь, пошел прочь от скважины, ведя за руку внука.

Старый Абды слышал и не слышал голос внука. Теперь он думал о том, что нельзя на целые десятилетия уходить от родного дома. Нет, нельзя, потому что и здесь иногда может понадобиться твое слово, твои хозяйские руки.

Стоявший возле движка паренек наблюдал за всеми действиями старика и мальчика.

«Кто это такой и на что ему понадобился лес?— думал паренек... — Хотя... кому не нужен лес? Может быть, и мне было бы тут веселее, не так скучно, если бы это пыльное поле зеленело и на нем пели куропатки».

Старик и внук, медленно уходившие в сторону села, уже скрылись из виду, а паренек все размышлял, будто оправдывался, будто почувствовал и себя виноватым:

«Нехорошо... Как же так, не присмотреть за лесом? Разве можно не оказать помощь во время пожара, не спасти утопающего, не приютить птицу с обмерзшими крыльями? А почему же никто никогда не укорил людей, погубивших лес? Почему?..»

Перевод О. Романченко.

Найдешь ли на свете пустыню бескрайнее Ак-Мей-дана? Вот уж где, как говорится, ширь да гладь.

Ак-Мейдан простирается так далеко, что ни один из живущих под землей зверей не знает, где она начинается и где кончается. Вы не ослышались, я сказал «живущих под землей». Звери Ак-Мейдана — лисы, корсаки, суслики, тушканчики, мыши — роют в земле норы и вылезают из них лишь после захода солнца.

Корсак проснулся в своей глубокой норе от непонятного шума. Проснулся и открыл глаза. Поначалу он готов был счесть этот шум за голос разыгравшейся в пустыне бури, но в неожиданных звуках было что-то новое, непривычное. Шум доносился со стороны северного входа в нору, а когда поднималась буря, вой ветра и бульканье дождевых капель заполняли все вокруг, врывались в нору через четыре отверстия.

Земля над норой взревела, задрожала, и шум вдруг начал затихать, отдаляясь. Резкий незнакомый запах достиг ноздрей корсака и лишил его покоя. Маленький хищник, который обычно лежал в норе, безошибочно определял, какое животное прошло над его головой, на этот раз перепугался.

Но любопытство взяло верх. Корсак высунулся из норы и зорко оглядел пустыню. С удивлением посмотрел он вслед удалявшейся автомашине и не спустился вниз, пока она не скрылась из виду.