Джулз Денби - История Билли Морган

Воскресный вечер прошел как в тумане. Я помню, что сделала сэндвич с яйцом, затем лежала на диване – Каирка на груди, Чингиз на ногах. Каирка обслюнявила меня всю, потому что ветеринар вырвал ей зубы, моей несчастной маленькой шлюшке; помню, по Пятому каналу шел какой-то странный фильм про ковбоев с Уиллом Смитом, а потом – ничего. В семь утра будильник прозвонил как трубный глас.

Так что, пока я по удушливой жаре ехала в город, я позвонила Джонджо, просто чтобы услышать его здравый голос. Влажность была ужасная; солнце я еще могу вынести, но влажную жару… Чистая майка сразу же прилипла к телу, пропитавшись потом, а свежевымытые волосы висели как сосульки.

Вдоль шоссе на Лидс «придорожные девочки», как называет их Лекки, катали коляски со своими младшенькими. Зажав сигареты между костяшками, они топали вниз с холма в укороченных хлопчатых брючках и обтягивающих топах, их белую сияющую кожу усеивали землянично-красные пятна солнечных ожогов. Как они могут курить в такую погоду? И почему их детишки без головных уборов, но затянуты в джинсики и шерстяные кофты? Проезжая мимо магазина запчастей, я заметила малыша лет трех, не более, – на нем была лишь грязная рубашонка и огромный мотоциклетный шлем; он посасывал мороженое на палочке, просовывая его через забрало шлема.

И все же, когда я одолевала подъем, я взглянула в долину у подножия холма. Старая иллюзия вновь завладела мной: на мгновение мне почудилось, что внизу плещется море. Проблеск эксцентричности, тайны, заключенной в лабиринтах резных каменных коробок, – вот что делало Брэдфорд таким странным местом.

Как часто я слышала от приезжих: «Ах, это похоже на… На минуту с этого места мне показалось, будто я на побережье, как забавно». Да, забавно. Если бы только это было правдой; море – ох, я бы все отдала за недельку на море. Карабкаться по вересковым склонам над чашей города, где ветровые турбины стоят неподвижно, как часовые, в безветренной жаре, под дымчатым лилово-голубым небом. Я с тоской подумала о замечательных вентиляторах Лекки, о магазине с его прохладным, сладким запахом лилий и полироли… Если бы там еще не было этих звенящих амулетов.

Я проснулась от трезвона будильника на удивление бодрая. Чем больше я думала, тем больше успокаивалась. Разумеется, это будет довольно неприятно, но бывало и похуже. Даже если что-то попадет в газеты – какая разница? Да никакой. Небольшая встряска, а потом все снова станет, ну, как обычно.

И еще кое-что пришло мне в голову, пока я мылась в душе. В каком-то смысле это поворотная точка. Да, я сделала чудовищную, ужасную вещь. Но я за это заплатила, время прошло. Если бы я тогда села в тюрьму, я бы давно уже вышла, стала свободной женщиной. Даже если бы Терри не… если бы он не… он бы все равно бросил Джас, такой уж он тип. Я не пытаюсь оправдываться, это реальность; хорошо, я не могу это доказать, но я вполне уверена. Я дорого заплатила за содеянное и продолжала расплачиваться долгие годы; настало время выбросить это из головы. У меня только одна жизнь, это, черт возьми, не эскиз будущей картины, большой и хорошей; это и есть жизнь. Как в японской каллиграфии, у тебя только один шанс провести совершенную линию.

Когда это закончится, я все изменю. Найму кого-нибудь управлять магазином, уеду, устрою себе длинные каникулы, куплю какой-нибудь кругосветный тур. Эта дурацкая история с газетой в каком-то смысле поможет… как там Лекки говорит? Ах да, закрыть тему. Я закрою эту тему. Я давно уже поняла, что не смогу спасти Джас, это тяжело, очень тяжело, но нужно быть реалисткой. Я люблю Натти, но теперь он взрослый человек; я не могу всю жизнь ходить за ним хвостом, как тоскующий синий чулок. Я всегда готова прийти к нему на помощь, но я хочу дышать, я хочу жить.

Когда я пришла, Лекки уже сгорала от любопытства. Она чуть из штанов не выпрыгнула, когда я рассказала ей, что приезжает репортер, чтобы поговорить с миссис Скиннер, Джас и Натти, что визит сперва отменили, потом перенесли на сегодня; это ее чуть с ума не свело. Ей хотелось взглянуть хоть одним глазком, ее история очень воодушевила, меня же нисколько. Мне не слишком-то хотелось об этом говорить, но Лекки жадна до сплетен, так что пришлось в деталях описать ей восторг миссис С. при мысли о фотографе, и как та по крайней мере трижды бегала в универмаг «Макс» за покупками, с открытым ртом и выпученными глазами. Я сказала Лекки, что подумываю о долгом отпуске, когда все это закончится, и, к моему удивлению, она расплакалась, затем выскочила из-за прилавка и обняла меня. Успокоившись, она отправилась в «Старбакс» добыть нам перекусить и вернулась с охапкой туристических проспектов. Лично мне понравились Гавайи, но кому ж они не нравятся?